Л. П. Кучеренко Историческая личность в «Libri ab Urbe condita» Тита Ливия (на примере Аппия Клавдия Цека)



Скачать 137.92 Kb.
Дата09.11.2012
Размер137.92 Kb.
ТипДокументы
Л.П. Кучеренко*

Историческая личность в «Libri ab Urbe condita» Тита Ливия

(на примере Аппия Клавдия Цека)
Особое значение для нашего исследования представляет труд Тита Ливия «Ab urbe condita», преимущественно первая декада его сочинения. В ней изложены события от основания Рима до победы над самнитами, то есть до 293 г.1 Привлекает хорошая сохранность этих книг, объем сообщаемого материала и хронологически выдержанное изложение событий по интересующему нас периоду ранней римской истории. Сосуществование в «Истории» Ливия двух регистров повествования – хроникального и образного2 – дает прекрасную возможность обратиться к проблеме использования автором образа знаменитой исторической личности – полководца, политического деятеля, целомудренной матроны. Несомненно, сочинение Ливия изобилует фигурами крупного плана, такими, как Брут, Камилл, Сципион Старший, Марк Порций Катон и другие военные и политические деятели Рима. Обращение автора к ним обусловлено одной из задач его сочинения, поставленной в Предисловии: «Мне хотелось бы, чтобы каждый читатель в меру своих сил задумался над тем, какова была жизнь, каковы нравы, к а к и м л ю д я м (разрядка наша – Л. К.) и какому образу действий – дома ли, на войне ли – обязана держава своим зарождением и ростом» (Liv. I. Pr. 7. Здесь и далее перевод Н.В. Брагинской). Весь свой талант и всю свою душу он вносит в изображение выдающихся личностей, создавая подчас иконописные облики своих героев. Поэтому вполне справедливым представляется замечание, что у Ливия «вся история раскрывается в личностях, ведущих деятелях государства. Для каждого периода у Ливия есть свои герои, которые направляют ход событий»3. В задачу Ливия не входило исследование причин исторических событий4, но контекст повествования позволяет исследователю выявить их, так же, как последствия преобразований. Желание сделать труд поучительным для читателей заставляет Ливия обращать внимание на нравственные моменты описываемых деяний своих персонажей. Мастерство Ливия в создании образов было признано еще античными авторами и отмечается в современной историографии. Однако, как правило, речь шла о личностях, прочно занявших место в сознании последующих поколений на основе однозначно положительной характеристики древнего автора. Между тем, интересно было бы взглянуть на эту проблему через призму образов другого плана, не столь привлекательных в изображении Ливия, и посмотреть, насколько вписываются эти персонажи в общую концепцию ливиевой «Истории». С этой точки зрения, хороший материал для анализа дает фигура Аппия Клавдия Цека, заслужившего явно негативную оценку автора. Личность Аппия Клавдия привлекательна еще и тем, что это первый политический деятель раннереспубликанской эпохи, деятельность которого подтверждена самыми разнообразными источниками.
Это обстоятельство дает нам возможность встать на более твердую почву в исторических исследованиях по архаическому Риму и более объективно оценить работу Тита Ливия по созданию им портретной галереи знаменитых римлян. Обращает на себя внимание та разница, которая существует в подходе Ливия в изображении политических и военных деятелей эпохи ранней и поздней Республики. И. Тэн объясняет это обстоятельство недостаточностью точных свидетельств для более раннего периода. По этой причине «Кориолан, Аппий1, Цинцинат и несколько других уже отличаются между собой, но еще плохо выделяются на общем и однообразном фоне патрицианских нравов»2. В этом смысле образ нашего героя выгодно отличается от остальных. Он не схематизирован как многие другие, для него не характерна назидательность, столь присущая этим персонажам Ливия, напротив, он очень противоречив и как никакой другой персонаж Ливия отражает наполненную бурными событиями жизнь римской общины на заключительном этапе сословной борьбы.

Укажем, прежде всего, что автору удалось создать очень колоритный обобщенный образ патрицианского рода Клавдиев, выдающимся представителем которого был Аппий Клавдий Цек. Однако в характеристике одного из самых видных аристократических родов, автор уходит от традиции «патрицианской мифологии», по крайней мере, ее конструктивной части, и описывает его в самых негативных тонах1. Надо отдать должное Ливию – он не отказывается от изображения той части патрициата, к которой испытывает явно недружелюбные чувства. Более того, он прекрасно осознает ту роль, которую Клавдии сыграли в истории Рима. Это род с богатейшей родословной, укоренившимися родовыми традициями, единственный среди других известных родов, подчеркивал Т. Моммзен, которому удалось сохранить даже легенду о переселении рода из сабинских земель в Рим2. В эпоху Ранней республики этот род более всего был известен своей непримиримой борьбой с плебейскими трибунами. На протяжении длительного периода Клавдии «поставляли» кандидатов на высшие посты в государстве, а в эпоху принципата – императоров3. Таким образом, в руки Ливия, в этом случае, попадал исключительно благодатный, по своему характеру и заключающейся в нем интриге, материал. В античной традиции за родом Клавдиев закрепилась репутация рода чрезвычайно высокомерного по отношению к простому народу и непримиримого противника плебеев. Негативная тональность задана автором уже в первой декаде сочинения. Он добивается этого прежде всего с помощью эпитетов, которыми наделяет как отдельных представителей этого рода, так и весь род в целом. С самого начала своего пребывания в Риме Клавдии выступают как familia superbissima et crudelissima in plebem Romanam (Liv. II. 56. 7). При создании своего труда Ливий находился в зависимости от своих источников – анналистической традиции, зародившейся в III в. до н. э., в которой могла присутствовать «недобрая» память об этом патрицианском роде, ставшем символом патрицианского противостояния в борьбе с плебеями. Добавим к этому, что некоторые источники Ливия, в частности, Фабий Пиктор, могли особенно тенденциозно изложить историю рода и деятельности Аппия Клавдия в силу традиционного соперничества этих патрицианских родов на протяжении всего периода ранней республики4. Однако именно добросовестное отношение к своим источникам позволило Ливию выявить в передаваемых ими семейных легендах рациональные зерна истории и донести их до своего читателя. Можно согласиться с мнением В.С. Дурова, что «к пресловутым измышлениям анналистов, которые появлялись всякий раз, когда речь заходила об их предках, от себя лично Ливий ничего не добавляет»1. Канва событий, имеющих отношение к роду Клавдиев, излагается в основном верно, хотя оценки не всегда адекватны. Для нас особенно важны в этом плане эпизоды борьбы патрициев и плебеев. Ливий отводит им заметное место в первой декаде, но реконструкция исторических событий сделана преимущественно на основе трудов Лициния Макра и Валерия Анциата. В этом стиль работы Ливия – отдавать предпочтение одному – двум источникам, хотя при этом он и употребляет стандартную фразу «во многих летописях я нахожу».

Наиболее же знаменитого представителя этого рода – Аппия Клавдия Цека – Ливий характеризует через призму взглядов своего времени, отсюда, возможно, его враждебность к новаторской деятельности Аппия Клавдия. Ливий сообщает ценную и достаточно подробную информацию о цензорских преобразованиях Аппия Клавдия, о его деятельности в религиозной сфере и на военном поприще. Прекрасно выписан характер цензора, но в сюжетах, посвященных ему, особенно чувствуется уже не только предвзятость, но и враждебная настроенность автора. В большей степени это относится к местам, где Ливий прибегает к помощи речей. И. Тэн, говоря о трех способах изображения характеров древними авторами, указывает, что искусство Ливия заключалось в изложении чувств того или иного лица в речах2. Он действительно не упускает случая ввести в повествование очередную драматическую сцену с патетическими выступлениями своих героев, тем более, что в случае с Аппием Клавдием персонаж более чем выигрышный. В этом отношении интересен сюжет, в котором Ливий описывает противостояние Аппия Клавдия и плебейского трибуна Публия Семпрония в 311 г. Поводом для выступления трибуна против Аппия Клавдия послужило нежелание последнего сложить с себя должность цензора в нарушение Эмилиева закона (Liv. IX. 33-34). В начале своего рассказа Ливий намеренно акцентирует внимание на улучшившейся внутренней ситуации в Риме с тем, чтобы усилить впечатление от недостойного поведения цензора: «Уже много лет между патрицианскими должностными лицами и народными трибунами не было никаких споров и раздоров, когда один из семьи, которой словно бы рок назначил враждовать с трибунами и плебеями, снова затеял смуту». Затем, углубляя драматизм ситуации, он противопоставляет Аппию поведение его коллеги по цензорству Гая Плавтия, добровольно сложившего свои полномочия до истечения положенного срока. За этим следует описание перепалки между плебейским трибуном Публием Семпронием и Аппием Клавдием, в котором Ливий обозначил поведение Аппия как «увертки, никем не одобряемые». Наконец, в завершение, он вкладывает в уста трибуна пространную речь, в которой вырисовывается психологический облик нашего героя. Первая часть речи посвящена характеристике рода Клавдиев, в которой особенно одиозной выглядит фигура децемвира Аппия Клавдия. Да и в целом образ рода не вызывает симпатии. Более того, род, по мысли Семпрония (читаем – «Ливия»), является виновником «всех несчастий и бед плебеев». И совсем уж неожиданным, в силу приведенного сопоставления, представляется резюме: «Имя Клавдиев куда враждебней вашей свободе, чем даже имя Тарквиниев!». Именно здесь и проявляются со всей очевидностью республиканские позиции автора, которые определяют его отношение к роду Клавдиев. Второя часть речи Семпрония посвящена экскурсу в историю римской цензуры и изобилует примерами достойного поведения предыдущих цензоров так же, как и других должностных лиц, явно в противовес поведению Аппия Клавдия. Завершается этот ряд образцов примерного поведения магистратов уничижительным для Аппия заключением: «От тебя я не жду, конечно, подобного самоотречения, да не будешь ты исключением в самом властолюбивом и надменном семействе!». В последней части речи трибуна перечисляются «прегрешения» Аппия Клавдия, акцент при этом делается на его деятельность, относящейся к сфере религии. Ливий ставит в вину Аппию прежде всего реорганизацию культа Геркулеса, что повлекло за собой, якобы, «сведение под корень рода, который древнее самого Города и освящен к тому же дружбою с бессмертными богами (IX. 34. 19). Поэтому эпитет «богобоязненный», который употребляет в этом контексте автор, звучит как насмешка в отношении своего персонажа. Именно здесь в адрес Аппия звучат самые резкие упреки, характеризующие его личность: «добродетель для тебя в надменности и наглости» (IX. 34. 22); «твое упрямство и твоя заносчивость» (IX. 34. 24); «не указ тебе ни закон, ни совесть» (IX. 34. 22).

Рассмотренный пассаж Ливия не лишен некоторых комплиментарных моментов, но даже в них чувствуется ирония автора: «На одного тебя, выходит, – должно быть, за твои несравненные достоинства – распространяется это особенное преимущественное право» (речь идет об исполнении закона Эмилия – Л. К.). В дополнение к сказанному следует добавить, что активно действующим персонажем здесь является плебейский трибун. Аппию Клавдию Ливий слова не дает, присутствует лишь его молчаливый образ. Несмотря на явно отрицательное отношение к своему персонажу, Ливий в заключительном эпизоде не отходит от истины и признает, что победителем в этом противостоянии стал все-таки цензор, поскольку трое из девяти трибунов оказали ему поддержку. Однако и здесь он не упускает случая еще раз продемонстрировать свое отношение к Аппию, подчеркнув, что он стал один отправлять свое цензорство к «великому негодованию всех сословий» (IX. 34. 26). Таким образом, взяв за основу конкретный исторический факт, но, прибегнув к помощи составленной им самим речи от лица плебейского трибуна, Тит Ливий развивает интригу, заложенную еще в повествовании о первых Клавдиях, и создает мало привлекательный образ цензора.

Присущая Ливию глубокая религиозность и тяготение к сюжетам сакрального характера, отразилась на интерпретации им исследуемых нами эпизодов. Ливий считает, что все события римской истории являются реализацией божественной воли. Эта позиция автора отразилась еще в одном пассаже, относящемся к знаменитому цензору. Известно, что в конце жизни Аппий ослеп и вследствие этого получил когномен Caecus – Слепой, Слепец. «Знаменитый Слепой», – называет его Цицерон (Cael. 19. 33). В связи с этим, Ливий не упускает случая еще раз обратить внимание на недостатки своего персонажа. Он передает легенду этиологического характера, согласно которой Аппий Клавдий был сурово наказан таким способом богами за кощунство в отношении культа Геркулеса1: «спустя несколько лет разгневанные боги отомстили и самому цензору, лишив его зрения» (Liv. IX. 29. 8-11). Однако автор, передавая древнюю традицию, не заметил очевидной абсурдности ситуации. Потеря зрения фиксируется им в словах «post aliquot annos» после исполнения цензорской должности в 312 г., в то же время еще в течение нескольких последующих десятилетий Аппий Клавдий является у Ливия одним из самых активных государственных мужей, исполнившим ряд важнейших магистратур. Наряду с этим, Ливий не отказывает Аппию в набожности и следованию религиозным устоям римской общины. Как и все другие, семья Аппия Клавдия имела собственный культ, основанный на почитании предков (sacra familiaria). Это заключение вытекает из слов Публия Деция Муса, который, выступая в защиту плебеев в вопросе принятия lex Ogulnia, в споре с Аппием Клавдием замечает: «Может быть, Аппий тщательней вершит домашние обряды и благочестивее чтит богов?» (Liv. X. 7. 5). Наконец, обет, данный Аппием Клавдием в ходе войны с этрусками, также говорит о его pietas. Ф. Мюнцер считает исторически возможным обет Аппия Клавдия выстроить в случае победы храм богине Беллоне1. Об этом торжественном обещании Аппия, данном в разгар сражения, говорит Ливий: «…Аппий воздел к небу руки так, чтобы видно было в первых рядах, и взмолился: «Беллона, если ты даруешь ныне нам победу, я обетую тебе храм» (X. 19. 17). Свидетельство Ливия перекликается с элогием Аппия Клавдия, в котором подтверждается сооружение храма Аппием: « aedem Bellonae fecit»2.

Непререкаемым авторитетом для Ливия Аппий Клавдий Цек был лишь в сфере ораторского искусства. Он отмечает его «бесспорное превосходство» в искусстве красноречия и управления государством (X. 15. 12), его осведомленность в области права (X. 22. 7).

Еще одна сторона общественно-политической деятельности Аппия Клавдия также стала предметом внимания Ливия – это достаточно детальное повествование о ведении им военной кампании в период борьбы с этрусками. Аппий Клавдий проявил в сражении личную храбрость, что подчеркивает и сам Ливий: «он сравнялся доблестью с товарищем», поднимая боевой дух воинов собственным примером (X. 19. 18). Ливий не отказывает Аппию в должном исполнении обязанностей полководца, положительно характеризуя действия и того и другого консула в одном контексте: «И вот уже и вожди исполняют долг полководцев, и воины стараются изо всех сил, чтобы другое крыло не перехватило победу» (Ibid). В результате достигнутого единодушия и согласованности действий неприятель был наголову разбит: лагерь его был захвачен, римским воинам досталась огромная добыча. В сражении было убито семь тысяч девятьсот неприятельских бойцов, а две тысячи сто двадцать взято в плен (X. 19. 22)1. Рассказ Ливия вызывает большие сомнения у А. Ференци. Он считает его аналогичным распространенным в античном мире сюжетам, когда один полководец спешит на выручку своему коллеге и спасает его от катастрофы2. В повествовании о военной компании в Этрурии следует признать историческими лишь сам факт борьбы с коалицией и одержанную над ней победу, утверждает В. Зиберт3. Вряд ли подобные сомнения могут быть основательны. Вполне допустима мысль о том, что распространенными такие сюжеты были по той простой причине, что подобные случаи в период ведения войн древними были достаточно обычным явлением. Следует учитывать также принципы ведения войн, обусловленные коллективистским духом гражданской общины, который пронизывал все стороны ее жизнедеятельности.

Итак, разносторонняя деятельность Аппия Клавдия Цека в общественно-политической жизни дополняется его участием в военных действиях, которые активно велись римской общиной на рубеже IV–III вв. Наш автор не мог обойти молчанием этот факт. Возможно, он даже как нельзя лучше способствовал достижению задачи, поставленной в Предисловии. Он создает образ человека, не обладающего выдающимся военным талантом, но, тем не менее, добросовестно исполняющего магистратуры, связанные с этой сферой жизнедеятельности римской civitas. В лице Аппия Клавдия воплощается тот самый тип новой римской элиты, сформировавшийся к концу раннереспубликанского периода, для которой характерна cпецифическая идеология в отношении исполнения должностей, основанная на таких понятиях как honor, dignitas, auctoritas.

По мере своих возможностей, Ливий попытался справиться с задачей реконструкции этой сложной и противоречивой исторической личности. Он раскрывает как индивидуальные, так и типические черты своего персонажа. Аппий Клавдий Цек – герой своего времени, но герой почти отрицательный в изображении Ливия. Он не скрывает достоинств Аппия Клавдия, но концентрирует внимание на присущих ему недостатках. Обращение автора к этой исторической личности позволило, с одной стороны, внести драматические нотки в повествование и придать ему более литературный, нежели исторический характер, с другой стороны – показать напряженность социальной борьбы в конце раннереспубликанского периода, каковая имела место, и автор не отходит в этом случае от реалий римской действительности того времени.


* Кучеренко Людмила Прокопьевна – к.и.н., заведующая кафедрой истории древнего мира и средних веков СыктГУ.

1 Здесь и далее все даты до нашей эры.

2 Подробный анализ этих сторон сочинения Тита Ливия был сделан Г.С. Кнабе (Рим Тита Ливия – образ, миф, история // Тит Ливий. История Рима от основания Города. Т. III. М., 1994. С. 596-604).

3 Кузнецова Т.И., Миллер Т.А. Античная эпическая историография. Геродот. Тит Ливий. М., 1984. С. 126.

4 Дуров В.С. Художественная историография Древнего Рима. СПб., 1993. С. 70.

1 И. Тэн не уточняет, какой именно из Аппиев, но, судя по названному ряду фигур, подразумевается децемвир Аппий Клавдий.

2 Тэн И. Тит Ливий. Критическое исследование. М., 1900. С. 239.

1 Ср. с мнением В.Н. Токмакова о вкладе Ливия в закрепление традиции «патрицианской мифологии»: «В целом Ливий демонстрирует патрицианскую интерпретацию истории раннего Рима» (Военная организация Рима Ранней республики (VI–IV вв. до н. э.). М., С. 14).

2 Mommsen Th. Römische Forschungen. Bd. I. B., 1864. S. 293.

3 Хафнер Г. Выдающиеся портреты античности. М., 1984. С. 24-25.

4Вопрос о характере формирования традиции, направленной против рода Клавдиев, подробно рассматривает О.В. Сидорович, указывая, со ссылками на Т. Виземана и Т. Моммзена, что ее создателем мог быть либо Валерий Анциат, либо Лициний Макр (Анналисты и антиквары. Римская историография конца III–I в. до н. э. М., 2005).

1 Дуров В.С. Указ. соч. С. 72.

2 Тэн И. Указ. соч. С. 212.

1 Культ Геркулеса был реорганизован Аппием Клавдием в промежуток между своим цензорством и исполнением диктатуры (между 292 и 285 гг.). Суть преобразования заключалась в том, что культ из родового превращался в государственный, а обрядовая сторона культа была передана в руки общественных рабов. Последнее обстоятельство и рассматривается Ливием как святотатство.

1 Münzer F. Ap. Claudius Caecus // RE. Bd. III. 1899. Sp. 2684.

2 CIL. Vol. 1. P. 192; Degrassi A. Inscrip. It. 13. 3. 79. Храм Беллоны был выстроен на Марсовом поле и освящен двумя годами позже (Jordan H. Topographie der Stadt Rom im Alterthum. Bd. I. Th. 2. B., 1907. S. 552; Боданская Н.Е., Чистяков Г.П. Указ. соч. С. 573). В этом храме очень часто проходили заседания сената вне померия. У Плутарха Сулла созывает сенаторов на заседание в храм Беллоны (Plut. Sull. XXX). Ливий, рассказывая о вернувшемся из Испании Публии Сципионе, говорит, что сенат принял его вне города в храме Беллоны (Liv. XXVIII. 38. 2). Он же указывает и на другие случаи, когда полководец облеченный военной властью, не имел права переступать померий, и если необходима была встреча с сенатом, то она устраивалась вне города в храме Беллоны (Liv. XXXI. 47. 7; XXXIII. 22. 1).

1 Интересно сопоставление этих цифр с численностью консульских армий: четыре легиона и тридцать пять тысяч союзников. Перевес, и причем очень большой, был явно на стороне римлян. В принципе, Аппий с вверенными ему двумя легионами и двадцатью тысячами союзников вполне мог обойтись своими силами.

2 Ferenczy E. From the patrician state to the patrico-plebeian state. Budapest, 1976. P. 188.

3 Siebert W. Über Appius Claudius Caecus mit besonderer Berucksichtigung seiner Censur und der des Fabius und Dezius. Kassel, 1863. S. 99-100.




Похожие:

Л. П. Кучеренко Историческая личность в «Libri ab Urbe condita» Тита Ливия (на примере Аппия Клавдия Цека) iconО содержании понятия «соncordia» у Тита Ливия
Ливия и гражданских распрей (Ливий часто [-42-] называет их войнами) времени сословной борьбы и становления Республики. Отсюда стремление...
Л. П. Кучеренко Историческая личность в «Libri ab Urbe condita» Тита Ливия (на примере Аппия Клавдия Цека) iconМ. А. Бойцов. Темы (докладов и) курсовых в 2012/2013 учебном году I. Нис-2: А
Политические церемонии, праздники и ритуалы в «Истории от основания города» Тита Ливия
Л. П. Кучеренко Историческая личность в «Libri ab Urbe condita» Тита Ливия (на примере Аппия Клавдия Цека) icon4. эпоха тиранов
Эта династия уже отождествилась у нас ранее с династией готов в истории Третьей Римской империи, и с династией Тарквиниев в описании...
Л. П. Кучеренко Историческая личность в «Libri ab Urbe condita» Тита Ливия (на примере Аппия Клавдия Цека) iconПушкин А. С. "Каменный гость" Литературоведческий анализ одной из маленьких трагедий
Ни Геродота, ни Тита Ливия, ни Григо­рия Турского нельзя упрекать за то, что они заставляли провидение вмеши­ваться во все человеческие...
Л. П. Кучеренко Историческая личность в «Libri ab Urbe condita» Тита Ливия (на примере Аппия Клавдия Цека) icon5. "античная" греция и средневековая греция XIII-XV веков
Историей Города" Тита Ливия. Поэтому скалигеровская греческая история восстанавливается из отдельных фрагментов, нанизанных друг...
Л. П. Кучеренко Историческая личность в «Libri ab Urbe condita» Тита Ливия (на примере Аппия Клавдия Цека) iconРимской истории от основания города
Мы воспользовались следующим изданием труда Тита Ливия "Римская история от основания Города": тома 1-6, Москва, 1897-1899 годы, издание...
Л. П. Кучеренко Историческая личность в «Libri ab Urbe condita» Тита Ливия (на примере Аппия Клавдия Цека) iconС. Г. Карпюк полибий и тит ливий: ochlosи его римские соответствия
Тита Ливия, tanta scriptorum turb Следует все же отметить, что для избранной нами темы эти труды почти ничего не дают, зато громадным...
Л. П. Кучеренко Историческая личность в «Libri ab Urbe condita» Тита Ливия (на примере Аппия Клавдия Цека) icon2. принят и введен в действие постановлением Минстроя России от 27. 12. 96 г
В. А. Кучеренко (цнииск им. В. А. Кучеренко) Государственного научного центра "Строительство"
Л. П. Кучеренко Историческая личность в «Libri ab Urbe condita» Тита Ливия (на примере Аппия Клавдия Цека) iconМежгосударственный стандарт
В. А. Кучеренко (цнииск им. В. А. Кучеренко), Научно-исследовательским, проектно-конструкторским и технологическим институтом бетона...
Л. П. Кучеренко Историческая личность в «Libri ab Urbe condita» Тита Ливия (на примере Аппия Клавдия Цека) iconТипы взаимоотношений человека и общества Историческая необходимость и свобода личности Личность и право

Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org