Федька, окаянный



Скачать 326.87 Kb.
страница1/3
Дата09.11.2012
Размер326.87 Kb.
ТипДокументы
  1   2   3

1

Л.РОХЛИН

Федька, окаянный.


«Федька, Федька, чорт окаянный, куды ты запропастился ... откликнись» - нёсся женский голос вдоль безмолвной реки. Ни звука в ответ. Только огромные тёмные ели, что возвышались на крутом берегу реки Кизихи, дружно изгибаясь тонкими шеями, смеялись в ответ и гулко шептали – «...здесь они, здесь... ну что-ты так громко кричишь, пугаешь всех, неподалеку они, каменья ищут...»

«Иди домой – продолжал визгливый женский голос – батяня приехал ... ужо он тебе поддаст не придёшь вовремя...»

Небольшое горное селение Половинкино, всего-то в двадцать две избы, стояло на высоком берегу мутной извилистой Кизихи, в нескольких верстах от её впадения в большую речку Алею, левого притока могучей Оби. Селеньице было основано сравнительно недавно Канцелярией Колывано-Вознесенского завода, вотчины Демидовых, для рудознатцев из яицких казаков, получивших увечья на шахтах или по болезням и не способных боле тянуть штреки, копать руду.

«Все тут – грозно произнёс крепкий рыжеволосый мужчина, обводя сверкающими глазами из под нависших выцветших бровей притихшую семью за длинным столом – у ... нарожала девок мать, дармоеды, по миру нас вскоре пустят... а где Федька?

Туточки отец, вот он – шлёпнув под зад веснушчатого мальчугана вбежавшего в избу, пропела мать, сажая сына в дальний конец стола -

Пришел, наше шатало! Корми вот его...»

Обед прошел в молчании. Все дружно сопели, отправляя в рот по очереди большие ложки с наваристымми щами, не забывая в перерыве набивать его кусками свежего ржаного хлеба. Шестеро дочек, все как одна яркосолнечного расцвета, встали, произнося благодарение и разошлись, всё также молча и пугливо, по избе и на двор по хозяйству.

«Ты вот что, Федька. Да поди поближе, не бойся. Как гонять плоты по Кизихе скрозь камни так первый, а тут убоялся отца родного...

А ты драться не будешь?

Да надо бы. Вон соседи жалуются. Совсем ты ошалел. Зачем припёр кольями снаружи двери у Бабиных и раскидал их вяленую рыбу собакам со всего села. Ведь тот чуть не околел от бешенства, пока не выбил окно. До сих пор слюной трясёт, грозится убить.

А пусть не дразнит его Васята, что ты ноги пропил на рудничном кабаке

Пропил, говоришь. Вот сволочи! – произнёс Григорий Большаков, пытаясь привстать из-за стола – ведь из-за них же пострадал ...

Встав с трудом, он проковылял до лавки у окна.


А Семёну Бакакину зачем подкоп сделал – продолжал грозно отец – дурачина, ведь изба-то могла просесть. Чаво там-то хотел?

Так ведь Шурка ихний проговорился, что отец мол зарыл золотишко под амбаром, вот мы его и искали ...- насупившись ответил Федька- я точно выбрал и направу и уклон, даже брусья нашел старые и как ты учил через 8 локтей их ставил, для подпорки свода, опосля

поперечины ...

Ну, нашли?

Нет, батяня! Грунт оказался твёрдым, дошли только до угла избы.

Да, ... сынок ты мой единственный, надёжа наша с матерью. Что делать-то? Не знаю. Ведь письмо они написали в Канцелярию. Все твои дела там перечислили. Даже вспомнили, как год назад игру придумал. Помнишь! Булыжник закапывали возле дерева на высоком берегу и шурфом наклонным пытались достать этот «самородок». Ты-то достал и выбрался, а вот Шурку Бакакина завалило. С трудом откачали. Припоминаешь! Они-то всё припомнили. Куды тебя упрятать? Ведь большой уже. Тринадцатый годок пошел. Сейчас вот приплыл с завода. Показали мне письмо-то ихнее, из уважения к былым заслугам показали, посоветовали отдать тебя в училище горных мастеров при заводе в Барнауле. От грехов подальше! Так что собирайся, со следующим караваном и поплывём...»

В те годы (40-ые XIX века) большие струганые лодки возили серебряную руду из Змеиногорского рудника по реке Алея и далее по Оби до Барнаульского плавильного завода. Объёмы перевозок всё возрастали и приписных крестьян стало нехватать. Заводские власти пошли на использование найма.

Вот так и появился на речном извозе в прошлом опытный рудознатец Григорий Большаков. Ранее потомственный яицкий казак, чьи предки после неудачной крестьянской войны 1773-1775 годов, волею судьбы да Демидова, оказались при Барнаульском заводе. Появился после аварии в шахте, где ему передавило ноги. Грозились было отрезать насовсем, но помогла местная бабка, отпоила травами. Теперь волочил он их, полумёртвых, переваливаясь с боку на бок.

Через неделю Григорий отвёз единственного сынка на завод. Строгое в ту пору было учение. Непослушание, проступки, неповиновение – за всё пребольно пороли. Федьке доставалось мало. Хитёр был и изворотлив, быстр и сообразителен. Во всех играх и проказах держался заводилой, но всегда как-то оказывался в тени. К тому же и учение давалось ему легко. Таким прощали многие выходки. А уж когда классом спускались в штольни, либо в штреки или выезжали маршрутами в горы, то равного Федьке не было. В любой момент вспоминал всё, что отец наставлял и показывал, таская ватаги учеников по горам и долинам Верхнего Приобья и Алтая. Вспоминал и делился с товарищами, умело и с удовольствием рассказывая, приобретая невольно положение старшого.

Многие слушались его беспрекословно.

По окончании училища направили мастеровых по заводам и приискам, которые в те времена быстро росли в южной Сибири. Потребность в рудознатцах была огромной. России требовались металлы, особенно серебро и золото. В середине 20-ых годов мастеровым Брусницыным на Урале было открыто так называемое «песошное» золото в отвалах рудотолчейной фабрики, а потом и во всех без исключения наносных породах ручьёв и рек, омывающих рудники коренного золота. Добывалось оно простой промывкой песчаных отвалов и наносов. Поначалу началось на Урале, потом и в Сибири. Затем промывку стали применять в наносах всех горных рек, даже если рядом и не было рудника. Золото было почти везде. Вроде бы и примитивная методика, а вот на тебе!

Много иностранных мастеров на Урале перебывало до того. Все горы осмотрели, но никто не обращал внимание на долины, наносные земли, на промывку песчаных наносов рек и ручьёв. Простое вроде дело. Кайло, лопата, ковш и деревяный лоток. Копай шурфы, да промывай!

Загремела по Руси слава золотых россыпей Ачинска, Канска, Минусинска, Верхнеудинска, Енисейска, Баргузина, Верхоленска, Витима, Олёкминска и др.

С открытия Брусницына началась золотая лихорадка в России. А тут ещё подоспел указ императора Николая Павловича (1826 год), по которому царь разрешал частное предпринимательство в поисках золота. И пошло. Да так, что к 1845 году в России было поднято 22 тонны золота, половина всей мировой добычи.

Фёдора Большакова, как единственного кормильца большой семьи, оставили при Змеиногорском руднике. Должен был, в составе небольшой экспедиции, ответствовать за поиск дополнительных рудных полей, богатых жил, чтобы не оскудел рудник, а наоборот плыла на обогатительный завод руда с большим содержанием меди, свинца, но особенно серебра. Была при той экспедиции небольшая артель, заводские старатели, которая по весне уходила в тайгу на поиски золотоносных песков. Фёдор постепенно пристрастился к этому занятию. Надоело ему шляться по подземным выработкам, в кромешной темноте, под треск осыпающихся пород и писк огромных белых крыс. Звало его в тайгу, на просторы, да и золото манило. Помнил он рассказы отца о том как внезапно богатели люди, строили дома и жили привольно, откупившись от всех государевых повинностей.

Первые два похода принесли малый успех. Намыл где-то за месяц на три золотника, всего-то около 13 грамм. Половину припрятал от бригадира. Принёс домой, долго вытаскивал тряпицу, показал отцу.

«Золотишко высокое, хорошее – после долгого осмотра сказал отец – только вот боюсь за тебя, высмотрят и попадёшь в острог ... тут надо быть очень осторожным и ни с кем не делится, ни-ни, а лучше отпросись на частный промысел, подбери двух-трёх доверенных мужиков ... вон смотри, взял-бы шуринов, Илью да Степана, тихие, покладистые, работящие, да и мало пьющие. Ох! И я бы с тобой ушел, кабы не ноги...

Да и сбыть можно – продолжал отец – остались ещё старые знакомцы, помнится хорошо продавали песочек азиатским купцам на ярмарке. Ты вот что, сынок - отец испытующе посмотрел в глаза Федьки – знавал я ранее, когда в почёте был, одного инженера на заводе ... очень уж до золотишка был хваткий. Ныне большой начальник. Ты того-самого, в следующий раз постарайся, накопай поболее, да и соседских промысловых подговори... уговори объединится в тихую, ты могёшь ... ну и по сходной цене преподнеси всё-то богатство, в обход бригадира, этому человечку на заводе ... я те подскажу какому ... он-то и добъётся для вас всех разрешения на частный промысел. Он таких деловых любит и ценит. Я-то знаю!»

Вскоре ушла небольшая артель старателей бродить по верховьям рек Чарыша, Убы, Коксы и Бухтармы. Неизведанный, нехоженный, таинственный край зелёной тайги, густо выстилающей предгорные гладкие увалы, длинные острые хребты и узкие глубокие долины, параллельно секущие страну, словно застывшие волны замёрзшего древнего океана. Торжественная красота и пугающее безмолвие царили в стране, названной старожилами Беловодьем.

Удача шла по пятам старателей. Много намыли, ещё больше застолбили участков на следующие годы. Пора возвращаться домой с дарами земли и тайги. Потому и настроение было хоть отбавляй.

По вечерам, когда на костре в большом ведре наваривалась уха или лопалась от внутреннего сока золотистая кожица поджареного глухаря, трое удачливых мужиков гоготали как дети, рассказывая разные страшные или забавные истории.

Тут главным, конечно, был Федька.

«Илья – командовал Федька, укрепляя шалаш большими еловыми ветвями – ты, брат, не ленись, помешивай ушицу, да не давай разварится рыбе, вытаскивай, а взамен свежую клади, да режь ты её большими кусками, не мельчи...»

Минутой позже вновь слышался его же голос – «... что-то припоминаю, давно это было, Степан, ты слышишь, подслушал как-то случаем разговор старшой сестрицы, когда ей младшая доверительно шептала, давясь от смеха, как ты облапошился в первые дни-то после свадьбы. А, сказывай! Давай уж! Давно ведь было.»

Илья, пробовший уху, заливисто заржал, обжёгся, забегал вокруг костра, а степенный молчаливый Степан, сосредоточённо рубивший еловый лапник для подстилки, выпрямился, мгновенно покраснел до ушей, остолбенело глядя на друзей и вдруг припустился за ними, размахивая топором.

«Убью, гады! Это надо же, сука, рассказала таки. Ну погоди! Дай доехать до дому...то-то бабы смотрят и подсмеиваются, а я и в толк не возьму. Ну смотри, Верка! Выпорю так, что ноги отсохнут...

Да ладно тебе, брат. Ведь не со злости, а так для смеху общего – заорал издали Федька – прошло-то пять годков, всё травой поросло, вона и ребятишки твои бегают. Так что видать исправился...Нашел ведь его... в портах.

Хохот потряс тайгу, да так, что огромные бурозелёные еловые шишки усыпали поляну вокруг костра.

Наконец, уселись и стали хлебать жирную уху. Молчали.

«А что братцы – облизав ложку, начал Федька – расскажу-ка я вам о

голубой змейке. Слыхали!

Да. Мне сказывал старый рудознатец в училище. Есть, говорит, в наших краях маленькая голубенькая змейка. Ростом не больше четверти и до того лёгонькая, будто в ней веса никакого нету. По траве не идёт, а скользит и ни одна травинка не погнётся. Красивая, глаз не оторвёшь. Яркая голубая чешуйка и желто-фиолетовое брюшко. Это ж надо такое придумать! Да, так вот! Змейка эта не ползает, как другие, а свернётся колечком, головёнку выставит, а хвостиком упирается и подпрыгивает. Да так быстро, что не догонишь её. Когда она вот эдак прыгает, вправо от неё золотая струя сыплется, а влево чёрный песок дымится. Одному увидеть голубую змейку прямое счастье, потому как тут же верховое золото найдёшь, там где золотая струйка прошла. Много его. Прямо кусками лежит. Только вот одна напасть. Не жадничай. Возьми столько, сколь донести могёшь. Если в дороге потеряешь хоть крошечку, всё остальное в простой камень обернётся. И где нашел то золото тоже насовсем забудешь.

А вот двоим-троим если увидеть голубую змейку, тогда вовсе чёрная беда. Все пересорятся, передерутся, да и до смертоубийства дойти может...

Федь, а и где же она водится – спросил простодушный Степан, испуганно оглядываясь вкруг.

Дак сказывают, что показаться она везде может – в лесу, в избе, в поле, даже в кровати. Ты часом у сеструхи не видал, в ногах-то, в постели...а!

Нет – серьёзно ответил Степан.

Тут, вновь не выдержав, загоготал Илья. Степан было приподнялся, поняв надсмешку, схватил палку, но Федька крепко обнял его.

Да ладно тебе, паря, ведь по дружбе шуткую я. Ну слушайте дальше.

Ещё сказывает будто голубая змейка иной раз человеком прикидывается. Но узнать-то сразу можно. Потому как, когда идёт такой человек, так даже на самом пыльном песке следов не оставляет и травка под ним не прогибается. Так что тот мастеровой сказывал мне, что когда увидят её более двух пар глаз, так про голубую змейку даже поминать опасно, а то неровен час появится. Вот ежели один, тогда зови её, авось пожалует...»

Темнота сгущалась. Где-то рядом отчаянно стучал дятел. Степан мечтательно смотрел в лес, забыв обо всём.

«Я вот слышал другое – вдруг сказал практичный Илья – степняки нашенские сказывали, что много золота они находят в курганах. Не самородки, а готовые изделия. Бугорщиками их прозывают. Это те, которые тайно раскапывают старинные могилы. В степи, говорят, когда-то жили богатые ханы, да князья. Их хоронили с почестями, обкладывая золотыми и серебряными изделиями, чтобы они и у бога могли жить знатно. Найти такие курганы тяжело, но есть умельцы. Им, если повезёт, золота на всю жизнь хватит. Вот только опасное это занятие. Указ говорят есть, что за разворовывание бугров установлено телесное наказание и даже смерная казнь. А я бы пошел – после некоторого раздумья сказал Илья. С тобой, к примеру Федь, ты ведь у нас самый ловкий. Окаянный, бабы сказывают.

Да знаю я про те бугры, слыхивал – ответствовал Федька – давай спать братва, утром спозаранку домой отчалим.»

С той поры эта мысль не давала покою Фёдору. И никак он не мог отвязаться от неё. Чтобы не делал, она постоянно точила душу. А тут ещё помог тот заводской инженер, которому Федька сдавал по устному договору долю золотишка за документ о частном промысле.

Он как-то возьми да расскажи Фёдору, что некие заводские крестьяне ездили в степи курганничать, могилы рыть и привезли тайком многие ценные вещи. В одной могиле отрыли мёртвое тело, которое лежало на золотой выбитой тонкой доске, а сверху прикрыто золотыми узорчатыми листами. На два пуда золота потянули все предметы.

«А вы, Фёдор, не хотите попробовать! Вы ведь удачливый, к тому ж со слов одного из этих крестьян я нарисовал абрисы, по которым можно найти могильные курганы» - широко улыбаясь говорил добродушный инженер.
  1   2   3

Похожие:

Федька, окаянный iconАнтон Павлович Чехов Палата №6
Передним фасадом обращен он к больнице, задним – глядит в поле, от которого отделяет его серый больничный забор с гвоздями. Эти гвозди,...
Федька, окаянный iconВ больничном дворе стоит небольшой флигель, окруженный целым лесом репейника, крапивы и дикой конопли
Передним фасадом обращен он к больнице, задним — глядит в поле, от которого отделяет его серый больничный забор с гвоздями. Эти гвозди,...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org