Ковир и кондотьеры



Скачать 175.28 Kb.
Дата13.09.2014
Размер175.28 Kb.
ТипДокументы
Ковир и кондотьеры:
Спустя восемьдесят пять лет, когда ситуация изменилась настолько, что о некоторых проблемах и людях уже можно было говорить без опаски, заговорил Гвискар Вермуллен, герцог Крейденский, внук Эстерада Тиссена, сын его старшей дочери Гудемунды. Герцог Гвискар к тому времени уже был ветхим годами старцем, но события, свидетелем которых ему довелось быть, помнил хорошо. Именно герцог Гвискар раскрыл, откуда взялся миллион бизантов, с помощью которых Редания экипировала конную армию для войны с Нильфгаардом. Миллион этот был взят, как предполагали, не из казны Ковира, а из богатств Новиграда. Эстерад Тиссен, выдал тайну Гвискар, получил новиградские деньги за участие в создании компаний по заморской торговле. Парадоксально то, что компании эти создавались при активном участии нильфгаардских купцов. Из откровений престарелого герцога следовало, значит, что сам Нильфгаард – в определенной степени – оплатил организацию враждебной себе реданской армии.

   – Дедушка, – вспомнил Гвискар Вермуллен, – говорил что-то об арбузах и при этом шельмовски улыбался. Говорил, что всегда отыщется такой, кто пожелает одарить бедного, хотя бы и по расчету. Говорил также, что коли сам Нильфгаард присовокупляется к увеличению силы и боеспособности реданского войска, то не может за то же самое иметь претензий к другим.

   – А потом, – продолжал старец, – дедушка призвал к себе моего отца, который в то время руководил разведкой, и министра внутренних дел. Те, узнав, какие приказы им предстоит выполнять, впали в панику. Ибо речь шла о том, чтобы выпустить из тюрем и вернуть из ссылки свыше трех тысяч человек. Больше чем сотне предстояло отменить домашние аресты. Нет, речь шла не только о бандитах, обычных преступниках и наемных кондотьерах. Помилованию подлежали прежде всего диссиденты. Среди помилованных оказались и сторонники сверженного короля Рыда, и люди узурпатора Иди, их преданнейшие партизаны. К тому же не только такие, которые поддерживали словами: большинство сидели за диверсии, покушения, вооруженные бунты. Министр внутренних дел был в шоке, папаша сильно обеспокоен.

   – Дедушка же, – рассказывал герцог, – смеялся так, словно это была лучшая шутка из лучших. А потом сказал, помню каждое слово: «Величайшее ваше упущение, господа, состоит в том, что вы не читаете на ночь Хорошую Книгу. Если б читали, то понимали бы идеи своего монарха. А так – будете выполнять приказы, не понимая их. Но не отчаивайтесь напрасно и про запас, ваш монарх знает, что делает. А теперь идите и выпустите всех моих проказников, котов – шкодников неуемных». Именно так он и сказал: проказников, котов – шкодников неуемных. А речь-то шла – о чем тогда никто и подумать не мог – о будущих героях, командирах, покрывших себя честью и славой.

Этими дедушкиными «котами» были известные позже кондотьеры: Адам «Адью» Пангратт, Лоренцо Молла, Хуан «Фронтино» Гуттьерес… и Джулия Абатемарко, которая прослыла в Редании как «Сладкая Ветреница»… Вы, молодые, этого не помните, но в мои времена, когда мы играли в войну, любой парень хотел быть «Адью» Панграттом, а каждая девчонка – Джулией «Сладкой Ветреницей»… А для дедушки все они были «котами-шкодниками», хе-хе… Позже же, – мямлил Гвискар Вермуллен, – дедушка взял меня за руку и вывел на террасу, с которой бабушка Зулейка кормила чаек. Дедушка сказал ей… он ей сказал… Старик медленно и с огромным напряжением пытался вспомнить слова, которые тогда, восемьдесят пять лет назад, король Эстерад Тиссен сказал жене, королеве Зулейке, на нависшей над Большим Каналом террасе дворца Энсенада.

   – …сказал, – вспомнил наконец герцог, – «Знаешь ли ты, любимейшая моя супруга, что я обнаружил еще одну премудрость среди множества премудростей пророка Лебеды? Такую, которая даст мне еще одну выгоду при одарении Редании котами-шкодниками? Коты, дорогая моя Зулейка, возвращаются домой. Коты всегда возвращаются домой. Ну а когда мои коты вернутся, когда принесут добычу, свое жалованье, богатства… Вот тогда я обложу этих котов налогами…» ***

Послышалось пение. Гортанное, воинственное, гулкое как штормовая волна, как грохот приближающейся бури. Следом за темерцами шла ровным плотным строем другая армия. Серая, почти бесцветная кавалерия, над которой не развевались ни хоругви, ни штандарты. Перед едущими во главе колонны командирами несли украшенный конскими хвостами шест с поперечиной, к которой были прибиты человеческие черепа.

- Вольная Компания, - указал на серых всадников ландскнехт. - Кондотьеры. Наемное войско.

- Сразу видать, - вздохнул Мэльфи, - боевые. Мужик к мужику! А уж ровненько идут, будто на параде.

- Вольная Компания, - повторил ландскнехт. - Посмотрите, кметы и желторотики, на настоящих солдат. Эти уже в бою побывали, именно они, кондотьеры, что шли под знаменами Адама Пангратта, Молли, Фронтина и Абатемарко, перевесили чашу весов под Майеной, благодаря им развалилось нильфгаардское кольцо, их надо благодарить за то, что крепость освобождена.

- Головой ручаюсь, - добавил другой, - боевые и мужественные люди, кондотьеры, в битве не отступают, что твоя скала. Хоть и за деньги Вольная Компания служит, как из их песни понять можно.

Отряд приближался, песня гремела все сильнее и громче, но на удивительно грустной и злой ноте.

Нам не нужны ни почести, ни троны,

Нам не милы поблажки королей.

А нам нужны за нашу кровь и стоны

Дукаты, те, что солнца посветлей.

Штандарты не целуем мы и руки,

Нам почести и слава ни к чему,

Мы терпим боль, презрение и муки,

Лишь поклоняясь злату одному.

- Эх, у таких служить, - снова вздохнул Мэльфи. - С такими вместе воевать... Добился бы человек и славы, и шмоток.

- Глаза меня обманывают, или как? - Окультих поморщился. - Во главе второй-то хоругви... Баба? Так они под бабской командой воюют, наемники-то?

- Это точно баба, - подтвердил ландскнехт. - Но не какая-нибудь. Это Джулия Абатемарко, ее называют Сладкой Ветреницей. Воин что надо! Под ее командой кондотьеры раздолбали рейд Черных и эльфов под Майеной, хоть у нее под командой всего дважды по пять сотен бойцов было, а на нильфовых три тысячи вдарили!

- Как же тогда сделать, - нахмурился Ярре, - чтобы попасть в хороший отряд?

- А который, по-твоему, отряд настолько хорош, чтобы так уж рваться в него?

Ярре отвернулся, слыша пение, набиравшее силу как волна прибоя, разливающееся словно грохот быстро приближающейся бури. Пение громкое, буйное, сильное, жесткое как сталь. Он уже слышал такое пение.

По улочке, ведущей от замка, выстроившись по трое, двигался Шагом отряд кондотьеров. Впереди, на сивом жеребце, под украшенным человеческими черепами шестом ехал командир, седовласый мужчина с орлиным носом и опадающим на латы гаркапом(8).

- Адам "Адью" Пангратт, - проворчал Деннис Кранмер. Песня кондотьеров гремела, гудела, грохотала. Контрапунктный звон подков о брусчатку заполнял улочку до самых крыш, взвивался над ними высоко в голубое небо над самым городом.

Не станут ныть любовницы и жены,

Когда падут на грудь земли солдаты...

Пусть вьются над погибшими вороны.

Зато живым достанутся дукаты...

- Вы спрашиваете, который отряд... - сказал Ярре, не в силах оторвать взгляда от кавалеристов. - Да хотя бы вот этот! В таком хотелось бы...

– Дивизия «Ард Феаинн», – бросила Джулия Абатемарко. – Если, разумеется, вы чего-нибудь не напутали. У них на прапоре точно было большое серебряное солнце?

– Так точно, полковник! – твердо ответил командир разведки. – Несомненно, было.

– «Ард Феаинн», – проворчала Сладкая Ветреница. – Хммм… любопытно. Получается, что в трех маршевых колоннах, которые вы якобы видели, на нас идет не только вся Конная, но и часть Третьей. Нет! На слово не поверю! Необходимо увидеть собственными глазами. Ротмистр, на время моего отсутствия бандерой[*] командуете вы. Приказываю послать связного к полковнику Пангратту…

– Но, полковник, умно ли, лично…

– Выполняйте!

– Слушаюсь!

– Это большой риск, полковник! – перекричал командир разведки гул копыт идущих галопом лошадей. – Можно налететь на разъезд…

– Не болтай. Веди!

Отряд промчался вниз по теснине, вихрем пронесся по долине речки, влетел в лес. Здесь пришлось притормозить. Движение затрудняли плотно растущие деревья, кроме того, они действительно могли случайно наткнуться на разведывательные разъезды либо передовое охранение, несомненно, высланные нильфгаардцами. Правда, разведка кондотьеров заходила неприятелю с фланга, не с фронта, но фланги наверняка тоже были защищены. Так что операция выглядела чертовски рискованной. Но Сладкая Ветреница любила такие спектакли. И во всей Вольной Компании не нашлось бы солдата, который не пошел бы за ней. Даже в ад.

– Здесь, – сказал командир разведки. – Вот эта башня.

Джулия Абатемарко покрутила головой. Башня была кривая, разрушенная, ощетинившаяся сломанными балками, ажурная от проломов и дыр, в которых западный ветер играл, как на свирели. Неизвестно, кто и зачем построил на безлюдье эту башню. Но что построил давно, было известно.

– Эта хреновина не обрушится под нами?

– Наверняка нет, полковник.

В Вольной Компании кондотьеры обращались к начальству не «по-господски», а только по званию.

Джулия быстро взобралась, почти взбежала на вершину башни. Командир разведки присоединился лишь через минуту, а уж сопел словно бугай, покрывающий корову. Опершись о кривой парапет, Сладкая Ветреница с помощью монокуляра осматривала долину, высунув язык и выпятив изящный задок. Видя это, командир разведки почувствовал, как его пробирает дрожь. Однако быстро успокоился.

– «Ард Феаинн», несомненно, – облизнулась Джулия Абатемарко. – Вижу также даэрлянцев Элана Трахе, есть там и эльфы из бригады «Врихедд», наши старые знакомцы из-под Марибора и Майены… Ага! Вот и черепа. Знаменитая бригада «Наузикаа»… Вижу и языки пламени на пропорцах дивизии латников «Деитвен»… И белую хоругвь с черным алерионом[*] – знаком дивизии «Альба»…

– Вы узнаете их, – буркнул в ответ командир разведки, – действительно, как старых знакомых…

– Я окончила военную Академию, – отрезала Сладкая Ветреница. – Я – офицер и цензус[*] . Ладно, все, что хотела увидеть, я увидела. Возвращаемся в бандеру.

***

– На нас идут Четвертая Конная и Третья, – сказала Джулия Абатемарко. – Повторяю, вся Четвертая Конная и, пожалуй, вся кавалерия Третьей. За хоругвями, которые я видела, вздымается туча пыли. Там тремя колоннами идут, на мой взгляд, тысяч сорок конников. А может, больше. Может…



– Может быть, Коегоорн разделил Группу Армий «Центр», – докончил Адам «Адью» Пангратт, командир Вольной Компании. – Взял только Четвертую Конную и конников из Третьей без пехоты, чтобы идти быстрее. Эй, Джулия, будь я на месте коннетабля Наталиса или короля Фольтеста…

– Знаю. – Глаза Сладкой Ветреницы вспыхнули. – Знаю, что бы ты сделал. Ты послал бы к ним гонцов?

– Конечно.

– Наталис – тертый калач. Возможно, завтра…

– Возможно, – не дал ей докончить «Адью». – И даже думаю, что будет. Подгони коня, Джулия. Хочу тебе кое-что показать.

Они быстро отъехали, значительно обогнав остальную часть войска. Солнце уже почти коснулось холмов на западе, леса и кустарники поймы перечеркивали долину длинными тенями. Но видно еще было достаточно хорошо, чтобы Сладкая Ветреница с ходу поняла, что хочет ей показать «Адью» Пангратт.

– Здесь, – подтвердил он ее догадку, поднимаясь на стременах, – здесь я принял бы завтра бой. Если б командовал армией.

– Удачное место, – согласилась Джулия Абатемарко. – Ровно, твердо, гладко… Есть где построиться… Хммм… От тех вон холмов до тех вон прудов… Мили три будет… А лучшего места для командира, чем тот вон холм, и не придумаешь.

– Верно говоришь. А там, глянь, в середине, еще одно озерко или рыбный пруд, вон, который там блестит… Можно использовать… Речка тоже сгодится для рубежа, потому что и невелика, и болотиста… Как, Джулия, ее?.. Мы ведь там вчера проходили. Помнишь?

– Забыла. Вроде бы Хохля. Или как-то так…

При всей своей семнадцатилетней наивности корнет Обри понимал, что добраться до правого крыла, передать приказ и снова вернуться на командирский холм можно самое большее за десять минут. Ни в коем случае не дольше. Конечно, на Чиките, кобыле изящной и быстрой как лань.

Однако еще прежде, чем он домчался до Золотого Пруда, корнет понял, что, bn-первых, неизвестно, когда он доберется до правого крыла, и, во-вторых, неизвестно, когда ему удастся вернуться. И еще он понял то, что ему очень даже пригодится резвость Чикиты.

На поле, к западу от Золотого Пруда, кипел бой. Черные секлись с бруггенской конницей, защищающей боевые порядки пехоты. На глазах у корнета из скопища людей и коней внезапно, словно искры, словно осколки разбитого витража, выпали и беспорядочно рванулись к речке Хотли фигурки в зеленых, желтых и красных плащах. За ними черной рекой разливалась поводь нильфгаардцев.

Обри резко осадил кобылу, рванул поводья, готовый развернуться и бежать, сойти с дороги беглецов и преследователей. Однако чувство долга взяло верх. Корнет прильнул к конской шее и пошел головокружительным галопом.

Вокруг стояли крик и рев, мелькали, как в калейдоскопе, фигурки, сверкали мечи, неслись звон и грохот. Некоторые припертые к пруду бруггенцы отчаянно сопротивлялись, сбившись в кучу вокруг знамени с якорным крестом. На поле Черные добивали рассеянную, лишенную поддержки пехоту.

Неожиданно все заслонил черный плащ со знаком серебряного солнца.

- Evgyr, nordling!

Обри крикнул, поднятая криком Чикита сделала прямо-таки олений прыжок, спасая ему жизнь и вынося за пределы досягаемости нильфгаардского меча. Над головой засвистели стрелы, завыли бельты, в глазах снова замелькали разноцветные фигурки.

"Где я? Где свои? Где враг?"

- Evgur, morv, nordling!

Грохот, стук, ржание лошадей, крик.

- Стой, молокосос! Не туда!

Женский голос. Женщина на вороном жеребце, в доспехах, волосы развеваются, лицо забрызгано кровью. Рядом - конники в латах.

- Ты кто? - Женщина размазала кровь рукой, в которой держала меч.

- Корнет Обри... Флигель-адъютант коннетабля Наталиса... С приказом полковникам Пангратту и Эльсу...

- Тебе не добраться туда, где дерется "Адью". Давай к краснолюдам. Я - Джулия Абатемарко... Вперед, черт побери! Нас окружают! Галопом!

Он не успел возразить. Да и смысла не было.

Через две-три минуты сумасшедшего галопа из пыли возникла масса пехоты, квадрат, наподобие черепахи прикрытый панцирем из деревянных щитов и на манер подушечки для иголок ощетинившийся копьями. Над квадратом развевалось большое золотое знамя со скрещенными молотами, а рядом с ним торчал шест с конскими хвостами и человеческими черепами.

На квадрат, наскакивая и тут же отбегая, словно псы, рвущиеся укусить размахивающего палкой деда, бросались нильфгаардцы. Дивизию "Ард Феаинн" из-за огромных солнц на их плащах невозможно было перепутать ни с какой другой.

- Бей, Вольная Компания! - крикнула женщина, закрутив мечом мельницу. - Отработаем дукаты!

Конники - а с ними и корнет Обри - ринулись на нильфгаардцев. Стычка длилась всего несколько минут. Но была жуткой. Потом стена щитов раскрылась перед ними. Они оказались внутри четырехугольника, в толпе, среди краснолюдов в кольчугах, шлемах с бармицами и остроконечных шоломах, среди реданской пехоты, легкой бруггенской кавалерии и закованных в латы кондотьеров.

Джулия Абатемарко (Сладкая Ветреница, кондотьерка, только теперь сообразил Обри) потянула его к пузатому краснолюду в шишаке, украшенном красной шкофией, неуклюже сидящему на нильфгаардском коне в ладрах, в седле пикинеров с большими луками, на которое он взобрался, чтобы иметь возможность смотреть по-над головами пехотинцев.

- Полковник Барклай Эльс?

Краснолюд одобрительно кивнул шкофиеи, заметивши кровь, что забрызгала корнета и его кобылу. Обри невольно покраснел. Это была кровь нильфгаардцев, которых кондотьеры рубили рядом с ним. Сам он не успел даже меча вытянуть.

- Корнет Обри.

- Сын Анзельма Обри?

- Младший.

- Ха! Я знаю твоего отца! Что там у тебя от Наталиса и Фольтеста, корнетик?

- Центру группировки грозит прорыв... Господин коннетабль приказывает Добровольческой Рати как можно скорее свернуть фланг и отойти к Золотому Пруду и речке Хотле... Чтобы поддержать...

Слова корнета заглушили рев, храп и визг коней. Обри вдруг сообразил, до чего бессмысленные он привез приказы. Как мало они значат для Барклая Эльса, для Джулии Абатемарко, для всего этого краснолюдского четырехугольника под золотым знаменем с молотами, развевающимся над черным морем окружающих, штурмующих со всех сторон нильфгаардцев.

- Я опоздал, - простонал он. - Я прибыл слишком поздно...

Сладкая Ветреница фыркнула. Барклай Эльс оскалился.

- Нет, малыш, - сказал он. - Просто Нильфгаард пришел слишком рано.

- Это ж надо! - рванул бороду Барклай Эльс. - Что ты говоришь? Что говоришь ты, младший сын Анзельма Обри? Что мы тут, получается, баклуши бьем? Мы, курва его мать, не дрогнули даже под напором! Ни на шаг не отступили! Не наша вина, что эти му... эээ... из Бругге не сдержали!

- Но приказ...

- Задом я давлю такие приказы!

- Если мы не закроем брешь, - перекричала рев Сладкая Ветреница, - Черные прорвут фронт. Фронт прорвут! Раскрой мне ряды, Барклай! Я ударю! Я прорвусь!

- Вырежут вас, прежде чем доберетесь до пруда! Погибнете там зазря.

- Так что ты предлагаешь?

Краснолюд выругался, сорвал с головы шишак, хватанул им о землю. Глаза у него были дикие, налитые кровью, страшные.

Чикита, напуганная криками, плясала под корнетом насколько позволяла теснота.

- Давай сюда Ярпена Зигрина и Денниса Кранмера! Мигом! Оба краснолюда вырвались из яростного боя, это было видно с первого же взгляда. Оба были в крови. Стальной наплечник одного носил след настолько сильного удара мечом, что пластины встали торчком. У другого голова была обвязана тряпицей, сквозь которую проступала кровь.

- Все в порядке, Зигрин?

- Интересно, - вздохнул краснолюд, - почему все об этом спрашивают?

Барклай Эльс отвернулся, отыскал взглядом корнета и впился в него глазами.

- Стало быть так, самый младший сын Анзельма, - прохрипел он. - Король и коннетабль приказывают нам прийти и поддержать их? Ну, так раскрой глаза шире, корнетик. Будет на что посмотреть.

- Бей-убивай! На погибель сволочам!

- Равняйсь! - рычал Барклай Эльс. - Держи шаг! Держи строй! И плотней! Плотней, мать вашу так-растак!

"Мне не поверят, - подумал корнет Обри. - Ни за что мне не поверят, когда я стану об этом рассказывать. Этот квадрат дерется в полном окружении... Охваченный со всех сторон кавалерией, разрываемый на части, ecn рубят, давят, колют... И этот квадрат идет. Идет ровный, плотный, даже со щитами. Идет, переступая через трупы и топча их, толкает перед собой конницу, толкает перед собой элитную дивизию "Ард Феаинн". И идет".

- Бей!


- Держи шаг! Держи шаг! - рычал Барклай Эльс. - Держи строй! Песню, курва ваша мать, песню! Нашу песню! Вперед, Махакам!

Из нескольких тысяч краснолюдских глоток вырвалась знаменитая махакамская боевая песня.

Ху-у! Ху-у!

Строй держи! Печатай шаг!

Мы прикроем ваш бардак!

Нам не греться на печи!

В бой! Вперед, бородачи!

Ху-у! Ху-у!

- Бей-убивай! Вольная Компания! - В грозный рев краснолюдов врезалось, словно тонкое жало мизеркордии, высокое сопрано Джулии Абатемарко. Кондотьеры, вырываясь из строя, нападали на атакующих квадрат конников. Все это граничило с самоубийством. На наемников, лишенных защиты краснолюдских алебард, пик и щитов, обрушилась вся мощь нильфгаардского на пора. Рев, крик людей, конский визг заставили корнета Обри невольно скорчиться в седле. Кто-то ударил его в спину, он почувствовал, как вместе с увязшей в толпе кобылой движется в сторону самого страшного столпотворения, самой жуткой резни. Обри крепче сжал рукоять меча, которая вдруг показалась ему скользкой и ужасно неудобной.

Через мгновение, вынесенный перед линией щитов, он уже рубил налево и направо, как безумный, и орал, как спятивший.

- Еще раз! - услышал он дикий крик Сладкой Ветреницы. - Еще одно усилие! Держитесь, парни! Бей-убивай! За дукаты, что как солнце золотые! Вольная Компания!

Нильфгаардский конник без шлема, с серебряным солнцем на плаще, ворвался в строй, поднялся на стременах, страшным ударом топора повалил краснолюда вместе со щитом, рассек голову другому. Обри вывернулся в седле и рубанул наотмашь. С головы нильфгаардца отлетел большой покрытый волосами кусок, сам он рухнул на землю. В тот же момент корнет тоже получил чем-то по голове и свалился с седла. Из-за давки он не сразу оказался внизу, несколько секунд висел, тонко визжа, между небом и землей и боками двух лошадей. Но хоть он досыта набрался страха, боли почувствовать не успел. Когда же наконец упал, подкованные копыта почти тут же размозжили ему череп.

Спустя шестьдесят пять лет старушка, которую попросили рассказать о том дне, о Бренненском поле, о краснолюдском квадрате, двигавшемся к Золотому Пруду по трупам друзей и врагов, усмехнулась, еще сильнее сморщив уже и без того сморщенное и темное, как сушеная слива, лицо. Раздраженная - а может, только прикидывающаяся раздраженной, - она махнула дрожащей, костлявой, чудовищно скрученной артритом рукой.

- Никак, - зашепелявила она, - ни одна сторона не могла одолеть другую. Мы-то были внутри. В окружении. Они - снаружи. И мы просто-напросто убивали друг друга. Кхе-кхе-кхе... Они нас, мы их...

Старушка с трудом сдержала приступ кашля. Те из слушателей, которые были ближе, заметили на ее щеке слезу, с трудом пробивающую себе дорогу среди морщин и старых шрамов.

- Они были такими же мужественными, как и мы, - бормотала бабулька, которую некогда звали Джулией Абатемарко, Сладкой Ветреницей из Вольной Кондотьерской Компании... - Кхе-кхе-кхе... Мы были равно мужественными. И мы, и они.

Старушка замолчала. Ненадолго. Слушатели не торопили ее, видя, как она улыбается своим воспоминаниям. Своей храбрости. Маячившим в тумане забвения лицам тех, что геройски погибли. Лицам тех, что геройски выжили... Для того, чтобы потом их подло прикончила водка, наркотики и туберкулез.

- Да, мы были равно мужественны, - закончила Джулия Абатемарко, - ни одной стороне не удавалось набрать столько сил, чтобы быть более lsfeqrbemmni. Но мы... Нам удалось быть мужественными на одну минуту дольше.

Все колокола Новиграда били, их глубокий и стонущий звон отражался от крыш и мансард купеческих домов, расплывался эхом по улочкам. Высоко взлетали шутихи и ракеты. Толпа ревела, орала, бросала цветы, подкидывала шапки, махала платочками, шарфами, флажками, да что там, даже штанами.

- Да здравствует Вольная Компания!

- Да здравствует!!!

- Да здравствуют кондотьеры!

Лоренцо Молля отдавал честь толпе, посылал поцелуи прелестным горожанкам.

- Если вознаграждать они будут так же щедро, как приветствуют, - перекричал он всеобщий гомон, - то мы - богачи!

- Жаль, - сказала, пересиливая спазм в горле, Джулия Абатемарко. - Жаль, Фронтин не дождался...

Они ехали шагом по главной улице города - Джулия Абатемарко, Адам "Адью" Пангратт и Лоренцо Молля - во главе компании, празднично одетой, по четыре в ряд, ровненько, так что ни одна из очищенных и прочесанных щетками до блеска лошадей не высовывала из строя носа даже на дюйм. Кондотьерские лошади были, как и их хозяева, спокойны и горды, не пугались выкриков толпы, лишь легкими, почти незаметными движениями голов реагировали на сыпавшиеся на них венки и цветы.

- Да здравствуют кондотьеры!

- Да здравствует "Адью" Пангратт! Да здравствует Сладкая Ветреница!

Джулия украдкой смахнула слезу, поймав на лету брошенную из толпы гвоздику.

- Даже не мечтала... - сказала она. - Такой триумф... Как жаль, что Фронтин...

- Романтическая ты натура, - улыбнулся Лоренцо Молля. - Ты умиляешься, Джулия.

- Умиляюсь. Слушай команду! Равнение налево!

Солдаты выпрямились в седлах, повернули головы к трибуне и установленным на ней тронам и креслам. "Вижу Фольтеста, - подумала Джулия. - А вот тот, бородатый, пожалуй, Хенсельт из Каэдвена, а вот тот интересный - Демавенд из Аэдирна... Та матрона, должно быть, королева Гедвига... А молокосос, что рядом с ней, королевич Радовид, сын убитого короля... Бедный мальчишка..."

- Джулия...

- Слушаю, "Адью".

- Выходи за меня. Стань моей женой.

Сладкая Ветреница долго не отвечала, приходя в себя от изумления. Толпа орала. Иерарх Новиграда, вспотевший, хватающий ртом воздух наподобие огромного жирного сома, благословлял с трибуны горожан, парад, город и мир.

- Но ведь ты женат, Адам Пангратт.

- Я ушел от нее. Развожусь.

Джулия Абатемарко не отвечала. Отвернулась. Удивленная. Опешившая. И очень счастливая. Неведомо почему.



Толпа вопила и кидала цветы. Над крышами домов с хрустом И дымом взрывались фейерверки.

Колокола Новиграда заходились стоном.

Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org