Северный Кавказ: российская политика и практика христианизации. Извлечения из «Ставропольских (Кавказских) епархиальных ведомостей»



Скачать 169.22 Kb.
Дата20.09.2014
Размер169.22 Kb.
ТипДокументы
Северный Кавказ: российская политика и практика христианизации. Извлечения из «Ставропольских (Кавказских) епархиальных ведомостей» (1873 – 1917 гг.). Майкоп: Изд-во АГУ, 2009.-460 с.

Предисловие
Подготовка и публикация данного сборника извлечений обусловлена как минимум двумя обстоятельствами. Во-первых, сохраняющейся остротой вопроса связанного с политикой России на Кавказе в исторической ретроспективе. Во-вторых, с изменением статуса источниковедения, стремлением расширить источниковую базу современных исследований.

В духовной жизни различных народов трудно найти фактор, игравший на протяжении столетий большую роль, чем религия. Возникнув как социальное явление, религия оказала громадное влияние на духовную жизнь человечества. Современный этап развития российского общества, характеризующийся повышением национального самосознания, выдвигает в числе первоочередных задач объективное освещение духовной жизни народов. Кавказ, занимающий уникальное географическое и геополитическое положение, стал регионом цивилизационного взаимодействия двух мировых религий: христианства и мусульманства.

Во второй половине ХIХ века, решая проблему вхождения автохтонных народов Северо-Западного Кавказа в состав Российской империи, немаловажное значение придавалось усилению влияния православия. Освоение новых пространств, потребовало от власти формирования особых механизмов интеграции, способствующих установлению форм общения, способных превратить «чужих» в «своих»1.

Надежды на решение этой задачи имели глубокие исторические корни, связанные с историей христианства. На основании церковных преданий, русских летописей, многочисленных материальных памятников, принято считать, что впервые христианство появляется на Северном Кавказе уже в I веке, благодаря апостольской деятельности святых Андрея Первозванного и Симона Кананита в причерноморских греческих колониях. Отсюда христианство проникло и в среду горских народов: алан, абазгов, зикхов2. По свидетельству древних авторов посещавших земли адыгов (черкесов), они называли себя христианами, имели священников, крестили детей3.

Немаловажное значение для распространения христианства среди адыгов, имела политика Юстиниана Великого, правившего Византией в VI веке. Именно Юстиниану народные предания приписывают христианизацию народов этого региона. «Юстиниан, – отмечал Шора Ногмов, – обратил милостивое внимание на адыгов и стал прилагать старания к обращению их в христианство. Адыги приняли его от греков без сопротивления, что и послужило причиной сближения двух народов. …Под влиянием союза с Юстинианом греческое духовенство, проникши в Кавказские горы, внесло к нам миролюбивое занятие искусством и просвещением»4.


В Х веке греческое влияние на Кавказе сменяется влиянием Русской Православной Церкви. Ее просветительская деятельность началась практически сразу после крещения Руси в 988 году. В то время греческие колонии у Керченского пролива, Киммерийского Босфора, объединились в союз, называвшийся Таматархией (Тмутаракань), с центром на Таманском полуострове. Впервые это название упоминается в «Повести временных лет» (988), когда князь Владимир Святославович основал Тмутараканское княжество и «посадил» на княжение в нем своего сына Мстислава5.

Тмутаракань стала крупным культурным центром – здесь строились монастыри, велись летописи, производились записи событий на мраморных досках. При постройке и украшении церквей стали использоваться кавказские орнаментальные мотивы. В XI веке возникла и первая православная епархия на Северном Кавказе – праматерь Кавказской епархии. Под духовным влиянием этой епархии, просуществовавшей около ста лет, были не только русское, но местное население. Многие европейские, арабские, персидские, авторы отмечают, что адыги в то время были христианами.

В XIII и XIV веках в регионе усиливается влияние генуэзцев. Регион буквально наводнили католические миссионеры. Однако их успехи были незначительными. «Католическим миссионерам, – писал П. Короленко, – было не под силу распространение христианства при отсутствии у черкесов письменности и непонимания ими языка миссионеров. Св. Писание нельзя было тогда перевести на черкесский язык, чтобы совершать на нем богослужение. Устный перевод непонятных латинских слов не достигал цели. Миссионеры могли научить горцев только некоторым христианским обрядам»6.

Тем не менее, несомненным подтверждением культурного влияния христианства, оказанного на народы Кавказа, служат сохранившиеся древние памятники: развалины древнехристианских храмов, особенность их архитектурного стиля, надписи на надгробиях. «И ныне, отмечал Л.Я. Люлье в ХIХ веке, видны развалины храмов христианских во многих местах в стране черкесов (адыге), по верховьям реки Кубани, в особенности по северному склону от перевала через главный кавказский хребет в Абхазию»7.

Дальнейшие исторические события (ослабление Византии, монголо-татарское нашествие) привели к угасанию в регионе христианства. Попытки его возрождения относятся ко времени царствования Ивана IV. После взятия Астрахани, в 1556 году, была основана Астраханская епархия, в состав которой впоследствии вошла и Терская область. Начиная с этого времени, русские и татары, оспаривали друг у друга религиозное влияние на горские народы Северного Кавказа.

В результате сложилось такое своеобразное явление как синкретизм, то есть смешение верований (язычества, христианства и мусульманства). Тем не менее, отзвуки прежних христианских верований горцев в течение последующих столетий проявлялись в соблюдении праздников и постов, именах святых, в почитании остатков древних христианских храмов и священных книг.

С конца XVIII века к русским военным поселениям, крепостям и казачьим станицам «стекались» все больше колонистов выходцев с Урала, Волги, Дона, Малороссии и даже центральных губерний России, подавляющее большинство которых были православными. От церкви теперь требовалась совместно с официальной властью защищать государственные интересы России на Северном Кавказе через религиозное просвещение местных жителей.

В значительной степени влияние православной церкви ослабила начавшаяся Кавказская война. Военные власти все более явственно стали ощущать, значение мусульманской религии, как консолидирующего начала в освободительной борьбе горского населения. Угроза потери независимости активизировала исламизацию Северного Кавказа как интеграционного фактора. Однако мусульманская догматика занимала органичное место в системе традиционных адыгских этнических норм «Религиозная проповедь, – писал Адильгирей Кешев, адыгский писатель и публицист XIX века, – сулила адыгам одни загробные награды, тогда как ему по свойству его характера гораздо заманчивее казалось приобрести земную славу»8.

Тем не менее, с каждым годом углублялся раскол по линии «православие – мусульманство». В таких условиях российское правительство стремилось использовать все возможности для укрепления своего положения в регионе, в том числе и путем расширения «территории христианизации», сферы влияния православных миссионеров. Знаковым событием в упрочении положения православной церкви на Северном Кавказе стало создание Кавказской епархии (16 января 1843 г.) с центром в Ставрополе.

Несмотря на трудности, православная церковь крепла: в крае развернулось строительство новых храмов и монастырей, Особое внимание уделялось созданию кадров образованного духовенства и распространению христианского просвещения. Первостепенным становится вопрос распространения православной культуры среди коренного населения Северо-Западного Кавказа.

Надежды на успех основывались на утвердившемся положении, что у черкесов продолжали сохраняться пережитки христианства. «Они часто приносили богоугодные жертвы под сенью священных деревьев, привязывая к их сучьям кресты. Какой-либо из стариков облачался в белую войлочную мантию и, взяв в руки чашу, наполненную вином или бузой, обращался лицом к востоку с чтением импровизированной молитвы о мире, благополучии и изобилии плодов земных. Во время молитвы черкесы зажигали свечи, курили ладан и клали земные поклоны, соблюдая воспринятые с христианством обряды»9.

В 1860 года по представлению Кавказского наместника князя А.И.Барятинского было учреждено «Общество восстановления православного христианства на Кавказе». Новое общество ставило задачу возобновления и поддержания древних христианских храмов, снабжение их иконами и богослужебными книгами, улучшение материального и нравственного быта духовенства, устройство церковных школ, распространение книг религиозно-нравственного содержания.

С окончанием Кавказской войны православная вера стала рассматриваться как связующее звено между русским и кавказским населением: горцы бесплатно принимались в Ставропольскую духовную семинарию, им выплачивалась государственная стипендия. По указу Синода было разрешено проведение церковной службы на языках народов Кавказа.

В 1873 году было начато издание «Кавказских епархиальных ведомостей», на страницах которого, учитывая полиэтническую и поликонфессиональную специфику региона, публиковались статьи и материалы, имеющие непосредственное отношение к народам, исповедующим мусульманскую религию. К началу XX века Русская Православная Церковь упрочила свое положение на Кавказе. Причем «кавказский ислам» достаточно органично интегрировался в российскую социокультурную систему, что не могло, не отразится на процессе христианизации.

Несмотря на объективные сложности, христианская религия выступала и продолжает выступать в качестве основы духовной культуры значительной части населения региона, формируя православную идеологию, самым непосредственным образом влияющую на все сферы общественной жизни.

Не менее значимым основанием для издания данного сборника извлечений стала современная источниковедческая ситуация. Адыги, как большинство народов северокавказского региона, до ХХ века не имели письменной истории. В связи с этим особую значимость приобретает проблема выявления, систематизации и публикации исторических источников.

В наши дни особую остроту приобретает проблема отношения общества к «унаследованному» прошлому, к документам, фиксирующим исторические события. Обращаясь к этой непростой теме, И.Д. Ковальченко подчеркивал, что «историк должен показать, что представляет собой это наследие и насколько эффективно оно использовалось»10. Как нетрудно заметить, проблема разделена на два взаимосвязанных направления – «что» и «как». Способность к воспроизведению прошлого опыта народов основана не только на информации содержащейся в исторических свидетельствах, но и способности общества вводить ее в сферу сознания и поведения людей.

Отличительной чертой историографии, которую мы называем современной, стала ее способность сделать широко доступными подлинники документов, хранящихся в архивах и библиотеках. При этом, особое внимание уделяется анализу сложившейся системе хранения, переработки и использования исторической информации. Более того, в мировой науке продолжает дискутироваться вопрос о том, какие знания, являющиеся исторически значимыми, должны быть сохранены и переданы последующим поколениям, каковы оптимальные способы и технологии трансляции исторического опыта.

В качестве основной задачи предопределившей составление данного тематического сборника извлечений, стала трансформация опубликованных в журнале материалов в исторический источник. Формулировка подобного подхода неоднозначна: немало исследователей склонны рассматривать журнальные публикации как исторический источник, независимо от степени их публичности.

В этом смысле журналы прошлых веков, хранящиеся в единичных, зачастую неполных комплектах, в архивах и библиотеках трудно считать равнодоступными. В определенном смысле они являются потенциальным историческим источником или «предисточником»11, «мертвым» реликтом доступным лишь узкому кругу специалистов.



В то же время, благодаря письменной фиксации на страницах журналов многие события приобрели статичность, избежали забвения и модификации под «напором» субъективных обстоятельств. Журнальные публикации, учитывая критерии, применяемые к документальным системам, достаточно четко фиксируют время, когда конкретные проблемы сохраняли значимость, выполняя основную функцию, ради которой они были созданы. Учитывая это, подобные публикации являются источником оперативной и ретроспективной информации. Так, если в момент публикации преобладала оперативная направленность, то с учетом временной дистанции все более возрастал потенциал ретроспективной информации.

При составлении сборника извлечений проделан лишь первый этап источниковедческого исследования: выявлены тематически ориентированные публикации, проведена их систематизация на основе хронологического подхода, разработаны комментарии.

Публикация текстов статей придает им статус исторического источника. Конечно на данном этапе характеристика, содержание имеющейся информации остаются скрытыми и могут стать достоянием исторической науки лишь на уровне индивидуальной источниковедческой деятельности историка, обратившегося к анализу представленных материалов.

При работе с журнальными публикациями в обязательном порядке необходимо учитывается своеобразие исторического пути народов, то обстоятельство, что в каждой системе ценностей имеются свои критерии, различающие явления существенные и несущественные. Более того, понятие существенного в истории постоянно меняется, и, по мере развития, идет как бы «естественный отбор» исторически значимых событий.

Подобный подход еще более проявляет условность при обращении к истории народов, входящих в Россию на политико-административном уровне, а в этнокультурном плане ориентированных на ареалы «мусульманского мира». Эта модель общественного развития, кардинально меняющая наши представления о многих событиях прошлого и настоящего, нуждается в специальном осмыслении. Решить эту задачу возможно только на основе исследования всего корпуса накопленных источников без «границ» и идеологических «табу».

Трудности связаны и с тем, что статьи писались людьми другой культуры, других религиозных убеждений, с разными целями. Хорошо известно, что подобные источники требуют особого отношения, развитых источниковедческих знаний, высокого уровня критического анализа, четких, отработанных методик. Результаты творческих усилий историка напрямую зависят от его способности, оставаясь человеком «своего» времени, в то же время органично «вписываться» в изучаемое, нередко весьма отдаленное, время.

Важно учитывать и то обстоятельство, что российская историческая наука ХХ века в лучшем случае давала общее представление о политических, социальных, художественных явлениях культуры, избегая обращения к религиозной сфере духовной культуры. Более того, как справедливо подчеркивал М. Вебер, человек, исследующий культуру, улавливает лишь ничтожную часть того, что вновь и вновь дает духовная жизнь, притом всегда что-то предварительное, неоконченное12.

По мере развития исторического знания удалось достигнуть такого понимания пошлого, которое нельзя свести к тому, что буквально говориться о прошлом в источниках. Интенсивность «исторического интереса» особенно возрастает в переломные периоды истории, отражая стремление «пересмотреть» сложившиеся представления в сторону их углубления за счет привлечения новых источников или нового прочтения уже известных.

Не ограничиваясь историческими данными, полученными в наследство от своих предшественников, историки упорно пытаются выйти за пределы достигнутого, выявить и заставить «заговорить» новые источники, извлеченные с полок архивов и библиотек. При этом нередко происходит полное или частичное отрицание накопленного исторического опыта. Данное обстоятельство определяет характер «наращивания» исторического, и, в целом, гуманитарного знания.

История развивается по своим законам. Взгляд на отдельные исторические события, их оценку меняет время, то, не правомерно возвеличивая их значение, то, погружая в забвение. При этом важно учитывать, что новое знание, зачастую, не только не опирается на систему сложившихся представлений, но и в корне «подрывает» предшествующие наработки, казалось бы, незыблемые научные положения.
Э А. Шеуджен

Введение

Вопрос об организации церковного журнала возник в Ставропольской губернии ещё в 1868 г. История его появления связана с Кавказской духовной семинарией. Именно в среде преподавателей этого учебного заведения и некоторых городских священников возникла идея издания местного периодического печатного сборника религиозно – церковной жизни.

Преосвященный Феофилакт, будучи в то время епископом Кавказской епархии, принял активное участие в практической реализации идеи. Была подготовлена программа издания, определено место размещения редакции в здании Ставропольского духовного училища. Первым редактором «Кавказских епархиальных ведомостей» стал смотритель Ставропольского духовного училища, коллежский советник, магистр богословия, Григорий Петрович Михайловский. Он был не только редактором журнала, но и автором большого числа интереснейших публикаций.

Казалось, что дело по организации издания «Ведомостей» должно было принять более системный характер. Однако начать выпуск журнала не удавалось, не хватало преподавателей, способных быть сотрудниками. В 1870 г. вопрос о «Ведомостях» поднимался на епархиальном съезде, участники которого просили, учитывая общее желание духовенства, принять меры для скорейшего издания журнала. Лишь в ноябре 1872 г. Г. П. Михайловский официально приступил к исполнению обязанностей редактора. Только в 1886 г. его сменил секретарь Ставропольской духовной консистории А. А. Вишницкий. В 1902 г. редактором становиться секретарь духовной консистории П. В. Архангельский, затем В. А. Никитин, Г. В. Гниловской, Н. А. Дивногорский и с 1911 г. – С. А. Малевинский.

«Кавказские епархиальные ведомости» являлись периодическим печатным органом религиозно – церковного содержания Ставропольской епархии, издававшимся с 1873 по 1886 гг. После разделения Кавказской епархии в 1885 г. на Ставропольскую; Екатеринодарскую; Владикавказскую и Сухумскую, он стал называться «Ставропольские епархиальные ведомости». Под таким названием он выходил с 1886 и по 1917 гг.

«Ведомости» выходили дважды в месяц - 1 и 16 числа в объёме от 2 до 2,5 печатных листа. Начиная с 1883 по 1818 гг. публиковались специальные приложения. Издание приложений было вызвано тем, что количество подписчиков с каждым годом росло, а ряд материалов, таких, например, как циркулярные распоряжения Синода и епархиального руководства печатался с первого года издания в отдельных выпусках, что затрудняло обращение к ним.

Поэтому в 1883 г. решено было издать «Сборник указов Св. Синода и циркулярных распоряжений кавказского епархиального начальства за последнее десятилетие (1873-1883 гг.)» в виде приложения к журналу. Позднее приложения были изданы в 1886, 1888, 1899 и 1901 гг., а с 1905 гг. они стали практически ежегодными. В приложениях печатались такие материалы как «Журналы заседаний съезда Отцов Депутатов...» (1917 г.), «Миссионерские известия по Ставропольской епархии» (1917-1918 гг.) и т. д. «Ведомости» печатались в типографии известного книгоиздателя, владельца книжного магазина в Ставрополе М. Т. Тимофеева. Стоила годовая подписка в 1900 г. в листах 5 руб. и. в брошюрованном виде 5 руб. 50 коп.

Каждый номер состоял из официальной и неофициальной частей. В официальную часть входили высочайшие повеления, определения Святейшего Синода, распоряжения епархиального начальства, объявления о вакантных местах. Неофициальная часть включала теоретические статьи по религиозным вопросам, поучения, речи священнослужителей по темам, соответствующим датам православного церковного календаря, исторические сведения о православных храмах и христианстве на Кавказе, отчёты учебных заведений и хронику учительской практики.

Редакция смогла привлечь к литературной деятельности многих представителей епархиального духовенства. Наиболее интересным и плодотворным автором «Ведомостей» совершенно определённо можно назвать Дмитрия Ивановича Успенского. Ключарь Ставропольского Казанского кафедрального собора он был членом Русского географического общества и сотрудничал с журналом на протяжении 18 лет. С 1887 по 1905 гг. в «Ведомостях» были опубликованы более пятидесяти его статей.

В редакции собирались материалы, присланные священниками. Большая часть их принадлежала к роду проповедей. Редакция же нуждалась в получении материалов «о состоянии приходов в религиозно-нравственном отношении, о предрассудках и суевериях народных, о замечательных случаях в пастырской практике и особенно обстоятельные сведения о местных инородцах-нехристианах, раскольниках и сектантах».

Значительное внимание «Ведомости» уделяли освещению миссионерства на Кавказе. В 1873 г. в Ставрополе было учреждено братство во имя святого апостола Андрея Первозванного. Миссионерская деятельность Андреевского братства сразу же нашла отражение на страницах журнала. Отчёты о состоянии дел этого общества ежегодно публиковались.

Много места на страницах журнала занимали материалы о благотворительности. Со времени учреждения братства Святого Владимира (1888 г.) постоянно публиковались материалы о деятельности этой благотворительной организации, которую можно считать основательницей системы социальной защиты населения на Ставрополье. «Ведомости» рассказывали о пожертвованиях в пользу страждущих от голода, о помощи потерпевшим кораблекрушения и т.п. Так, в 1888 г. журнал публикует материал об открытии бесплатной столовой для бедных жителей Ставрополя, в 1889 г. – об открытии убежища для бесприютных детей при Свято-Владимировском братстве, ночлежного дома для бездомных и приюта для престарелых.

В данный тематический сборник извлечений вошли лишь статьи и документы (412 материалов) прямо или косвенно связанные с мусульманскими (магометанскими) народами Северного Кавказа: официальные документы органов государственной и церковной власти; обзоры поездок местных властей и правящих архиереев; отчеты о деятельности общества восстановления православного христианства на Кавказе; отчеты о миссионерской деятельности среди горцев-магометан, описания историко-археологических исследований.

В основе организации, вошедшего в сборник материала лежит хронологический принцип. Условно все выявленные материал разделены на три периода: первый (1873-1885 гг.) – с начала издания и до изменения названия журнала; второй (1886-1900 гг.) – до конца XIX в.; третий с начала XX в. до прекращения издания в связи с революционными событиями в России (1917 г.).



При составлении сборника были использованы журнальные фонды Российской государственной библиотеки, Москва (1873- 1877,1880); отдела редкой книги библиотеки им. Ю.М. Лермонтова, Ставрополь (1886-1899, 1902-1903, 1905-1917), Государственного архива Краснодарского края, Краснодар (1878-1879, 1881-1885); отдела редкой книги библиотеки им. А.С. Пушкина, Краснодар (1900-1901, 1904).

Выражаем глубокую благодарность сотрудникам названных библиотек и архива, сохранившим номера журнала «Кавказские (Ставропольские) епархиальные ведомости» и предоставившим возможность обратиться к данным редким изданиям.


1 Соловьев С. Сочинения. М., 1998. Кн. ХХII. С. 128–130.

2 Акты, собранные Кавказской археографической комиссией. В XV.Т.II. Тифлис, 1868.

3 Георгий Интериано, посетивший восточный берег Черного моря между 1550 и 1557 годами, пишет о черкесах (адыгах) как о христианах.( См.: Северный Кавказ в европейской литературе XIII—XVIII веков. Нальчик, 2006).

4 Ногмов Ш-Б. История адыгейского народа. Майкоп,1994. С.44-45.

5 Повесть временных лет – М.;Л.,1999.Ч.1. – С.296.

6 Короленко П. Записки о черкесах //Кубанский сборник. В XX т. Т. XIV. – Екатеринодар, 1909. – С. 297-370.

7 Люлье Л.Я.Верования, религиозные обряды и предрассудки у черкесов/ Л.Я.Люлье// Религиозные верования адыгов. Хрестоматия исследований. –Майкоп,2001. –С.140-141.

8 Каламбий (Адыль-Гирей Кешев). Записки черкеса. Нальчик, 1988. С.229.


9 .Селезнев М. Руководство к познанию Кавказа. – СПб.,1847. – С.250.

10 Ковальченко И.Д. Теоретико-методологические проблемы исторических исследований. Заметки и размышления о новых подходах // Новая и новейшая история. 1995. № 1. – С. 6.

11 Шмидт С. О. Современные проблемы источниковедения //Источниковедение. Теоретические и методические проблемы. – М., 1969. . – С. 7-58.


12 Вебер М. Наука как призвание и профессии // Самосознание европейской культуры XX века. – М., 1991. – С. 135.


 Стиль и орфография вошедших в сборник статей не редактировались.

Похожие:

Северный Кавказ: российская политика и практика христианизации. Извлечения из «Ставропольских (Кавказских) епархиальных ведомостей» iconМельникова Ольга Михайловна (г. Ижевск), д и. н., профессор гоу впо «УдГУ» Пастыри о пастве: археологические свидетельства на страницах «Вятских епархиальных ведомостей»
Пастыри о пастве: археологические свидетельства на страницах «Вятских епархиальных ведомостей»i
Северный Кавказ: российская политика и практика христианизации. Извлечения из «Ставропольских (Кавказских) епархиальных ведомостей» iconРоссийская империя
Польши, Финляндии, Литвы, Латвии, Эстонии, Молдовы, Украины, Белоруссии, Российской Федерации с Сибирью и Дальним Востоком, Северный...
Северный Кавказ: российская политика и практика христианизации. Извлечения из «Ставропольских (Кавказских) епархиальных ведомостей» iconРоссия и Северный Кавказ: колониальная политика самодержавия и освободительная борьба горцев во второй четверти XIX века
Работа выполнена на кафедре истории в Российской экономической академии им. Г. В. Плеханова
Северный Кавказ: российская политика и практика христианизации. Извлечения из «Ставропольских (Кавказских) епархиальных ведомостей» iconКонспект урока «Северный Кавказ: физико-географическое положение, природные условия и ресурсы»
Представленный план-конспект урока «Северный Кавказ: физико-географическое положение, природные условия и ресурсы» в 8 классе составлен...
Северный Кавказ: российская политика и практика христианизации. Извлечения из «Ставропольских (Кавказских) епархиальных ведомостей» iconИсламский радикализм в зеркале новых концепций и подходов
Центральная Азия, Южный Кавказ (Азербайджан), Северный Кавказ, Поволжье. Естественно, что при этом необходимо сначала коснуться общего...
Северный Кавказ: российская политика и практика христианизации. Извлечения из «Ставропольских (Кавказских) епархиальных ведомостей» iconСеверный кавказ в восточной политике

Северный Кавказ: российская политика и практика христианизации. Извлечения из «Ставропольских (Кавказских) епархиальных ведомостей» iconБиобезопасность в Югославии: политика и практика
Биобезопасность в Югославии: политика и практика по материалам бюллетеня anped "Northern Lights", весна 2002 г
Северный Кавказ: российская политика и практика христианизации. Извлечения из «Ставропольских (Кавказских) епархиальных ведомостей» iconГражданского
Издавна Кавказ привлекал своей красотой и величием. Пойма реки Кумы, с её плодородными землями и богатейшими пастбищами, окружённая...
Северный Кавказ: российская политика и практика христианизации. Извлечения из «Ставропольских (Кавказских) епархиальных ведомостей» iconОтвѣтъ на замѣтку по поводу моей статьи, помѣщенной въ №2 „Епархіальныхъ Вѣдомостей” за 1916 годъ
Вознесенский И., протоиерей. Ответ на заметку по поводу моей статьи, помещенной в №2 „Епархиальных Ведомостей” за 1916 год // Олонецкие...
Северный Кавказ: российская политика и практика христианизации. Извлечения из «Ставропольских (Кавказских) епархиальных ведомостей» iconВопросы по теме «Северный Кавказ самые высокие горы России»
Укажите географическое положение Большого Кавказа?
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org