Статья генерал-майора Д. А. Правикова. 1927 г



Скачать 274.13 Kb.
Дата10.10.2014
Размер274.13 Kb.
ТипСтатья
Жандармерия и охранка в правление Николая II

Статья генерал-майора Д.А. Правикова. 1927 г.
Большинству историков, занимающихся политической историей России конца XIX – начала XX столетия, известно имя генерала А.И. Спиридовича1, влиятельного деятеля царской «охранки» и теоретика политического сыска. Именно его написанные в эмиграции «Записки жандарма»2, опубликованные в СССР в 1928 г., стали для советской историографии чуть ли не главным доступным источником по истории сыска. К сожалению, исследователи и публикаторы его многочисленных работ обошли вниманием острую критику записок Спиридовича. Автор этой критики – одно из первых лиц в иерархии Отдельного корпуса жандармов генерал-майор Д.А. Правиков.

Статья Правикова, написанная в 1927 г. вскоре после выхода в свет «Записок жандарма», так и не была опубликована и хранилась в Русском заграничном историческом архиве в Праге (в настоящее время в Государственном архиве Российской Федерации). В отличие от многих эмигрантских воспоминаний офицеров царского сыска, она была написана не с целью денежного заработка, а чтобы отстоять позицию Корпуса жандармов3 в конфликте между двумя структурами политического сыска – жандармерией и Департаментом полиции МВД, позицию которого защищал Спиридович.

Автор статьи, Дмитрий Александрович Правиков, родился 16 октября 1863 г. в дворянской семье, окончил по первому разряду4 Вторую Московскую военную гимназию и Третье Александровское военное училище. В марте 1890 г. он перевелся из армии в Отдельный корпус жандармов, где к концу карьеры дослужился до звания генерал-майора. С 1907 по 1913 гг. Правиков возглавлял Московско-Киевское жандармско-полицейское управление железных дорог, а в 1913 - 1916 гг. занимал должность помощника начальника штаба Отдельного корпуса жандармов5. В жандармской иерархии он являлся четвертым человеком после шефа жандармов – министра внутренних дел, командира корпуса и начальника штаба. Штаб корпуса был непосредственным исполнительным органом жандармерии по организации политического розыска, строевой, инспекторской, военно-судной и хозяйственной частям.

После Февральской революции в связи с расформированием Корпуса жандармов генерал Правиков был переведен в резерв Московского военного округа, а в конце апреля 1917 г. отправлен в отставку по состоянию здоровья6. В годы гражданской войны вместе с сыном Александром, поручиком Корпуса жандармов, как и многие офицеры политического сыска, вступил в Вооруженные силы Юга России. Пережив эвакуацию из Новороссийска и позднейший крах белого движения, генерал эмигрировал в Королевство СХС (Югославию). Он активно участвовал в общественной жизни русского зарубежья: был членом Русского общевоинского союза (РОВС), членом правления торгово-промышленного отделения Всероссийского союза городов, членом правления Союза русских инвалидов.

В связи с активизацией работы РОВС Правиков переезжает в Париж. В ходе подготовки генералом А.П. Кутеповым вторжения в Советскую Россию Правиков разработал план создания Военно-административного кружка по обучению административно-полицейского и жандармского аппарата для обслуживания освобожденной от большевиков России7. В связи с провалом планов широкомасштабной войны с большевиками и переходом РОВС к тактике засылки в СССР боевых групп его записка была положена под сукно «до лучших времен».

Публикуемая критическая статья генерала Правикова представляет интерес для изучения полицейской системы Российской империи последних десятилетий ее существования. В работе поднимается важная тема внутреннего противостояния между двумя структурами политического сыска – Отдельным корпусом жандармов и Департаментом полиции МВД. Правиков рассматривает его на примере конфликта территориальных подразделений жандармерии – губернских жандармских управлений (ГЖУ) и жандармско-полицейских управлений железных дорог с охранными отделениями, подведомственными по факту Департаменту и его Особому отделу – аналитическому центру всего политического сыска. Следует отметить также проблему разного подхода к целям и методам сыска в жандармерии и охранке, которой автор посвящает значительную часть статьи. Офицеры корпуса с момента его основания несли большое количество административных функций, не связанных напрямую с политическим сыском, среди них – поддержание порядка и безопасности, функции своеобразной полиции нравов, разрешение бытовых конфликтов, в целом осуществление патерналистской роли государства на местах. Сотрудники охранки и Особого отдела Департамента полиции (в большинстве своем выходцы из жандармерии) благодаря специфике своей работы основную цель видели исключительно в борьбе с противоправительственными организациями посредством широкого применения секретных сотрудников внутреннего наблюдения, зачастую ошибочно называвшихся в советской историографии провокаторами. Сексоты и филеры (наружное наблюдение) были, разумеется, и в жандармских управлениях, однако, рассматривались как существенное, но не единственное направление их деятельности. Генерал Правиков справедливо подмечает минусы системы охранных отделений. В частности, особое внимание он уделяет нарушению субординации и воинской дисциплины в рядах сыска, когда начальник охранного отделения в чине жандармского ротмистра имел право отдавать приказы главе ГЖУ, полковнику или генерал-майору.

Следует отметить, что зачастую мемуарист бывает необъективен, преувеличивает и вольно обращается с отдельными фактами. Статья Правикова написана эмоционально, местами желчно и агрессивно, подчеркивая остроту противостояния жандармерии и охранки. Основной вопрос, который встает перед историком после ее прочтения состоит в том: а мог ли вообще политический сыск при таком внутреннем антагонизме адекватно противостоять угрозам, нависшим над самодержавным государством? Эта проблема, безусловно, требует более глубокого изучения.

Машинописный текст с авторской правкой публикуется без купюр по современным правилам правописания с сохранением стилистических особенностей источника. В некоторых местах машинописного текста фразы, вычеркнутые в ходе правки рукой автора, восстанавливаются. Сокращения раскрыты в квадратных скобках. Сведения о ряде лиц выявить не удалось.

Публикацию подготовил В.В. ХУТАРЕВ-ГАРНИШЕВСКИЙ



Д.А. Правиков

Корпус жандармов и охранные отделения.
«Исторические фантастики» – так С.П.Мельгунов1 охарактеризовал «Воспоминания» генерала Спиридовича, помещенные в XV-м томе «Архива русской революции».

Характеристика эта, меткая по существу, требует, однако, пояснений. «Воспоминания» генерала Спиридовича, написанные дерзко и живо, не заключают в себе никаких измышлений, почти все изложено в этих мемуарах фактически верно, но тот, кто вздумал бы воспользоваться этими мемуарами для истории, несомненно, дал бы не только историческую фантастику, но и фантастическую историю. Дело в том, что мемуары генерала Спиридовича имеют исключительное значение его личных переживаний от школьной скамьи в кадетском корпусе до службы в охранном отделении. Настоящая статья имеет в виду только ту часть мемуаров, которая относится к службе его в охранном отделении. Эта часть воспоминаний может, действительно, ввести в заблуждение общественное мнение и будущих историков, так как генерал Спиридович в своих воспоминаниях отождествляет Корпус жандармов с охранными отделениями. Генерал Спиридович, конечно, знает природу охранных отделений, в которых он только и служил, никогда не занимал штатных должностей в Корпусе жандармов, знает также, что таковые в состав Корпуса жандармов никогда не входили, по штатам не числились, а потому и неуместно изложение многих мест в мемуарах со ссылкой на Корпус жандармов или «жандармерию», как он выражается, там, где надо говорить исключительно об «охранниках» и «охранке».

Впрочем, в воспоминаниях резко сказывается отрицательное отношение автора к Корпусу жандармов в его целом. Тут особенно ярко выявляется та специальная точка зрения человека, видящего все под углом зрения охранки или революционного подполья. Действительно, в изображении генерала Спиридовича Корпус жандармов состоял из командиров корпуса, абсолютно не понимающих своих обязанностей; начальников штаба – каких-то недорослей из Генерального штаба; личный состав штаба – враги политической деятельности Корпуса жандармов и розыска; для жандармских железнодорожных управлений «понадобился весь трагизм железнодорожной забастовки, чтобы понять необходимость политического розыска»; губернские жандармские управления, в лице наиболее видных своих представителей, неспособны и неподготовлены к выполнению государственных и политических задач, выдвинутых жизнью. К этому перечню следует прибавить крепостные жандармские команды, 3 жандармских дивизиона.

Вот эти части и входили в состав Отдельного корпуса жандармов, который состоял в штатах военного ведомства на основании книги III Свода военных постановлений по отделу местных войск. Корпус находился в ведении министра внутренних дел – шефа жандармов. Общий состав перед революцией определялся около 10000 унтер-офицеров и 900 офицеров2, из которых 65% служило на железных дорогах.

Из вышеизложенного видно, что охранные отделения или розыскные пункты в состав Корпуса жандармов не входили и в штатах такового не числились.

Настоящая статья и имеет целью дать историческую справку о происхождении, роли и деятельности охранных отделений в пределах воспоминаний генерала Спиридовича и точно установить взаимоотношения Корпуса жандармов к охранным отделениям. Я считаю это обязательным для себя, как старейший по службе в корпусе генерал, в течение 20 лет занимавший ответственные штабные и командные должности.

Я начну с разбора тех положений, которые выдвинуты автором записок по отношению к деятельности отдельных частей и должностных лиц корпуса жандармов.

Генерал Спиридович с иронией рассказывает, что один из командиров корпуса требовал от жандармов рубку и колку чучел при своих инспекторских смотрах. Факт верный, но совершенно не заслуживает иронии с точки зрения основных обязанностей жандармско-полицейской службы. Министр внутренних дел, покойный А.А.Макаров3 усмотрел, что среди Корпуса жандармов наблюдается упадок военной дисциплины, военного воспитания и выправки. Будучи совершенно штатским человеком, А.А.Макаров отлично понимал значение воинского воспитания среди чинов Корпуса жандармов, а потому и назначил командиром корпуса строевого генерала Толмачева4, без заведывания делами Департамента полиции, поставив ему указанную выше определенную военную задачу, которую он и выполнил. По этому вопросу можно только сказать, что мы значительно отставали в деле физического и военного воспитания чинов полиции сравнительно с государствами Западной Европы, но, конечно, с точки зрения охранной это не имеет смысла.

Другой командир корпуса и товарищ министра, заведовавший и Департаментом полиции, по мнению генерала Спиридовича, совершил почти преступление, уничтожив сотрудников внутренней агентуры в войсках и Государственной думе. Это был генерал Джунковский5. Считаю, что с точки зрения государственной генерал Джунковский, не без борьбы, как мне известно, так как я был в это время помощником начальника штаба, сделал то, что непременно надлежало сделать, исходя из опыта с Азефом6 и Богровым7, а также более мелкими «азефчиками». Казалось бы, опыт с Богровым должен был быть особенно поучителен для генерала Спиридовича, столь близко стоявшего к этому делу, приведшему к трагической смерти П.А.Столыпина8, столь чреватой для России своими последствиями. Генерал Курлов9, бывший тогда товарищем министра и командиром Корпуса жандармов, стоявший во главе полиции и охраны во время киевских торжеств 1911 года, в своих записках «Гибель императорской России», не желая, очевидно, накануне своей смерти давать неправильное освещение этому факту, пишет, что это «темное дело». Я свидетель из часа в час события 1-го сентября 1911 года подтверждаю, что это «темное дело», и будем надеяться, что генерал Спиридович в дальнейших своих мемуарах осветит нам это дело, ибо только он и может это сделать вполне. Определенно генерал Джунковский, да и все, способные глядеть на событие независимо, а не из окна охранного отделения, представляли себе ясно, что могло быть в войсках и в Государственной думе при наличии там «сотрудников внутренней агентуры», как Малиновский10 и др. Генерал Джунковский сделал совершенно правильные выводы из деятельности охранных отделений, стремился уничтожить таковые, как совершенно недопустимые по своему существу и характеру деятельности органы, составлявшие болезненный нарост и окружение Корпуса жандармов, деятельность которого во всех его частях точно определялась законами и протекала при ближайшем участии прокурорского надзора. Напомним, кстати, что ранее генерала Джунковского, другой безупречный государственный деятель А.А.Лопухин11 невольно или вольно не выдержал и изобличил Азефа, за что и был судим знаменитым «варварьиным» судом и приговорен к ссылке.

«Не жандармерия делала Азефов и Малиновских», - пишет генерал Спиридович. Но, конечно, не Корпус жандармов; их делали «охранники» и «охранки» и предоставляли им широкое поле деятельности, хотя, казалось бы, опыт с Багровым должен быть исчерпывающим для генерала Спиридовича.

Начальники штаба назначались из офицеров Генерального штаба и генерал Спиридович совершенно прав, недоумевая, причем тут Генеральный штаб. Эти назначения, действительно, вызывали недоумение в среде Корпуса жандармов, тем более, что офицеры эти являлись в штаб и становились ближайшими помощниками командиров корпуса, сразу обнаруживали свою полную несостоятельность в политическом и административном отношениях. Однако, в большинстве случаев, это были прекрасные люди, не приносившие сознательно вреда, но решительно неспособные к творческой работе. Однако из этих «милых» генералов, наиболее популярный, любимый и сделавший выдающуюся блестящую карьеру в день вступления в должность, когда я, в качестве секретаря штаба, явился с докладом, спросил меня: «Скажите мне, что я должен читать в газетах, так как до сего времени я читал “Петербургскую газету” и отдел “в Обществе и свете” и театральную хронику». Но он быстро освоился, потому что не боялся учиться у своих сотрудников, никогда не умаляя их знаний и опыта. Были и выдающиеся офицеры, способные к творческой работе, сильные духом и волею, назову столь выдающегося и талантливого администратора, как Н.И. Петров12 и столь сильного волею, умного и прямого, как С.С. Саввич13. Бывали, конечно, и беспринципные карьеристы, именно «недоросли Генерального штаба», вредившие корпусу и командирам такового.

Надо сказать, однако, что все без исключения начальники Штабов смотрели на охранное отделение, как совершенно нежелательное окружение Корпуса жандармов, вносившее дезорганизацию и духовное разложение в личный состав Корпуса.

Это не значит вовсе, что начальники штаба и личный состав штаба были врагами политической деятельности и розыска, как говорит генерал Спиридович, это значит только, что решительно все были против системы и приемов охранных отделений, вносивших развал в воинскую организацию корпуса, которой корпус дорожил и при которой только имел смысл и значение.

Вот именно поэтому старший адъютант штаба полковник Чернявский14 бросил лист для разборки вакансий офицерами, переведенными в корпус и выразившим желание быть командированными в охранные отделения, как это говорит генерал Спиридович. Штаб совершенно справедливо считал, что это стремление диктуется не «жаждой борьбы с революционными элементами», а соображениями более утилитарными: материальными выгодами и карьеризмом. Уже было известно, что карьеризм этот нередко строился на провокации, что подтверждается генералом Спиридовичем, когда последний рассказывает эпизод с заведующим Особым отделом Макаровым15, которому на вопрос, почему в Киеве открыто мало нелегальных типографий, ротмистр Спиридович ответил: «Мы сами их не ставим». В других местах их ставили, побеги инсценировали и творили многое другое.

«Нужен был весь трагизм железнодорожной забастовки, чтобы железнодорожные жандармские управления поняли необходимость политического розыска», - так говорит генерал Спиридович. Прослужив более 20 лет на железных дорогах и около 10 лет в штабе, скажу, что нужно полное незнание и непонимание обстановки и желание все явления самой высокой государственной важности подвести под политический розыск и рассматривать как результат деятельности подпольных революционных организаций, чтобы это говорить. Я удостоверяю, что в Штабе, где я в то время состоял секретарем и заведовал железнодорожным отделением еще за полгода до октября 1905 года, т. е. в апреле, при проявлении частичных забастовок (Владикавказской и Оренбургской железных дорог) имелись совершено обстоятельные сведения о готовящейся всеобщей забастовке. Жандармская полиция на местах настолько близко и тесно стояла в общении с железнодорожными служащими на местах, что настроение таковых было совершенно ясно, причем, настроение это являлось не результатом революционной деятельности каких-либо подпольных групп, а оно являлось отражением общественного настроения и политического положения в стране вообще. Железнодорожный союз был организацией не революционного подполья, а профессиональным союзом, который и реагировал, когда общее положение в стране этого требовало. Этот взгляд я имел случай в 1906 году выразить покойному П.А.Столыпину при приезде его в Москву, где я в то время был начальником железнодорожного управления общества Москва-Киев-Воронеж железной дороги и имел доклад на Курском вокзале. П.А.Столыпин вполне согласился со мной, хотя Департамент полиции и охранное отделение освещали этот вопрос совершенно иначе. В том же направлении имела место забастовка даже правительственных чиновников, почтово-телеграфного ведомства. Брожение было общее и явное, движение открытое в обществе, прессе, земстве т. д.

Выступление железнодорожников было неизбежно в ходе исторических событий и, конечно, никакой политический розыск не мог бы изменить хода событий, тем более, что нечего было и разыскивать, подполья в данном случае не было. Его думали найти в Москве на Тверской, в железнодорожном клубе, произведя обыск и расследование закрыли «за допущение азартных игр». Я вовсе не хочу сказать, что автор умышленно неправильно осветил забастовку 1905 года, но дело в той специальной точке зрения, оценке событий и исторических фактов, которая свойственна людям, видевшим все исключительно из окна охранного отделения. Более того, те из деятелей охранных отделений, которые обладали более широким кругозором, способные понимать общественное движение и политическое положение в стране, неизбежно приходили в столкновение со своим начальством из «сановников от охранки». Последние требовали освещения подполья и террористических организаций, которых не было, ибо все движение уже вышло из подполья, а для руководства террористическими актами не было ни Азефа, ни Богрова и им подобных.

В 1915 году в должности помощника начальника Штаба, будучи командирован в Москву для выяснения причин задержки воинских и продовольственных для столиц грузов, я наткнулся на такое положение: все интересы и помыслы градоправителя были в подполье, в городе не хватало продуктов, железнодорожный узел загружен вагонами и с продуктами, организации общественные и политические проявляли, если не революционную, то резко оппозиционную деятельность, население роптало на «хвосты» и волновалось, ни о чем не может говорить серьезно, а градоправителя ничего не интересует, кроме требования от своего начальника охранного отделения, чтобы он освещал подполье и предупреждал террористические акты организаций, как это делал он16. Будучи на том же месте в свое время, начальник охранного отделения представил исчерпывающий материал по общественному и политическому движению и горько жаловался на невозможность производительно работать, так как насаждать террористические организации он не намерен. Положение было освещено в Петрограде, и начальник охранного отделения оставил место, а градоправитель получил повышение.

Так писалась история последних 20-ти лет империи. Никогда так высоко не ценились молчаливые добродетели и непротивление, более всего преследовались инициатива и самостоятельность действий и суждений, это убивалось в школе, в войсках, в канцеляриях и департаментах. В результате, в момент революции мы имели ту плеяду государственных деятелей первого и второго ранга, имена которых навсегда останутся синонимами бездарности, трусливости и безволия, при беззастенчивой приспособленности и карьеризме.

В период развития деятельности охранных отделений таковая весьма слабо отразилась на железнодорожных управлениях. Начальники охранных отделений не стремились проявить здесь свое усердие, зная, что встретят сплоченную, дисциплинированную массу железнодорожных служащих и прекрасно поставленную службу железнодорожных жандармских управлений во всех отношениях, пользовавшихся доверием всех приходивших в соприкосновение с железными дорогами. Губернские жандармские управления также не удовлетворяли генерала Спиридовича. Он с претензией на иронию рассказывает об одном из самых выдающихся генералов Корпуса жандармов, генерале Новицком17, о его несоответственности и отсутствию правильной постановки политического розыска в Киевском губернском жандармском управлении. Генерал Новицкий на своем посту оставался 25 лет, пережив целый ряд генерал-губернаторов и губернаторов, для которых не всегда был приятен. Административно-политическая деятельность его была столь выдающейся, что всегда служила примером и руководством для других начальников управлений и лучшей служебной школой для офицеров корпуса. Но этого мало, генерал Новицкий был уважаем и любим обществом и населением. Тот адрес, который был ему преподнесен от учащейся молодежи, а не от революционной организации, как говорит автор записок, заслуживает всякого уважения, а не глумления. Надо, казалось бы, генералу Спиридовичу понимать, что начальники губернских жандармских управлений являлись на местах не агентами политического розыска по преимуществу, а органами власти, обязанными наблюдать, направлять и руководить на местах нормальным развитием государственной и общественной жизни. У них нередко искали защиты многие от самодурств и своеволия «помпадуров» разных мастей, толков и рангов.

Вот поэтому во многих местах имена бывших начальников губернских жандармских управлений долго жили среди населения и общества. Назову генералов Черкасова18, Эки, Шрамма19, Бехтеева, князя Девлет-Кильдеева20, Шеманина, Гангардта21, Новицкого, Гусева, Янковского и других. Когда эти лица покидали посты, то были нередки случаи, когда не только власти и общество, но именно население провожали их с глубоким сожалением. Имели место подношения адресов от лиц, находившихся в ссылке или под надзором, и в этом нет ничего достойного иронии автора воспоминаний, как он это делает по отношению к генералу Новицкому.

Вот почему, когда всю деятельность на местах захотели свести к работе к подполью через пресловутых «секретных сотрудников внутренней агентуры», это встретило глухое, а иногда и открытое противодействие со стороны личного состава Корпуса жандармов. Некоторые ушли со службы, не желая мириться с этой системой и умалением своих задач и власти и гораздо более широких и государственно целесообразных.

Внутреннее положение государства повелительно требовало параллельно с реформами усиления полицейского аппарата и его коренной реформы. Это сознавалось всеми, но вместо таковой реформы родились розыскные пункты и охранные отделения, деятельность которых охватывала целые районы, на которые была разделена Россия.



Посмотрим, как это было сделано. Генерал Спиридович говорит, что было испрошено высочайшее повеление на учреждение указанных отделений. Это не совсем верно. Охранные отделения были учреждены министром внутренних дел В.К.Плеве22 в порядке ведомственном, как временная мера. Высочайшее повеление было испрошено только на ассигнование кредитов из особого фонда. Во главе охранных отделений был поставлен Особый отдел при Департаменте полиции, возглавляемый Зубатовым23, Медниковым24, Гуровичем25, Менщиковым26 и другими ренегатами. Это был генеральный штаб охранного отделения. От этой «стаи славной» были посажены на места по всей России их ставленники и выученики. Это и значит, по мнению автора записок, что «в первый раз политический розыск был всецело сосредоточен в Департаменте полиции». Мне думается, что он всегда был там сосредоточен, но не в столь уродливой форме. Однако, иметь во главе хотя бы охранных отделений на местах указанных лиц было совершенно недопустимо в виду невозможности через них установить связь с местной администрацией и вот, именно, для этой цели были взяты молодые переводимые в Корпус жандармов офицеры, которые числились затем в командировках, состоя лишь в списках того или другого губернского жандармского управления, как чины военные. При этой комбинации офицеры были поставлены в независимость от своих начальников управлений и в полную зависимость от агентов Медникова и Зубатова, которые, рассказывает генерал Спиридович, обязаны были еженедельно частными письмами сообщать о всем ими усмотренном непосредственно Медникову или Зубатову, в том чистое и о поведении и деятельности своих начальников, при которых они числились делопроизводителями. «Своеобразно, - говорит автор воспоминаний, - в Корпусе жандармов, с точки зрения служебной и всякой иной этики, находили, что это “безобразно”. Должен сказать, что не все офицеры Корпуса жандармов, состоявшие в охранном отделении, легко мирились со своим «своеобразно-безобразным» порядком, но терпели в виду совершенно исключительных условий службы, прекрасной материальной обеспеченности и карьеры, которую делают эти офицеры вне всяких правил и совершенно несогласованно с законным прохождением службы в Корпусе жандармов и военном ведомстве. Совершенно ни с чем несообразное награждение этих офицеров военными чинами за всякое удачное служебное действие, составляющее, в сущности, прямую обязанность их, вызывало у офицеров Корпуса жандармов крайнее неудовольствие, тем более, что и отличия были не всегда так неопровержимы, как случай с задержанием Гершуни27, за что ротмистр Спиридович был произведен в подполковники, прослужив 6 месяцев в чине. Этот случай и подобные обратили на себя внимание военного ведомства и высшего начальства Корпуса жандармов, во главе которого стояли в то время столь умные люди, как генерал Ф.Ф.барон фон Таубе28 и С.С.Саввич, понимавшие, какой развал вносят подобные «оказии» в военную среду, где все регламентировано, и в Корпусе жандармов, в частности, где вожделенного штаб-офицерского чина ждали 9 лет офицеры, занимавшие выдающиеся по ответственности места в губернских и железнодорожных жандармских управлениях.

В самом деле, если за исключением прямых обязанностей имели место награждения, как выше сказано, то как надо было награждать офицеров Корпуса жандармов за действительно доблестные подвиги, не входившие даже в круг их прямых обязанностей? Приведу два примера: Ротмистр князь Микеладзе29, начальник железнодорожного отделения в Баку, по своей инициативе с 6 унтер-офицерами с револьверами в руках, силою слова, останавливает 30 тысяч рабочих, идущих уничтожить и сжечь нефтяные промыслы. Ротмистр князь Микеладзе награждается орденом Св. Владимира 4-й степени. Ротмистр Фролов30 в самый острый момент всеобщей железнодорожной забастовки по неосвещенным путям, с револьвером в руке, везет Великого Князя Николая Николаевича31 из Тулы, где Великий Князь в то время находился, в Царское Село и довозит благополучно, чем, может быть, решает судьбу манифеста 17-го октября. Ротмистр Фролов награждается орденом Св. Станислава 2-й степени. Я бы мог без конца приводить примеры действительных подвигов чинов Корпуса жандармов, скромных и рядовых работников, но этих двух примеров достаточно, чтобы показать все несоответствие прохождения службы по корпусу, по охранным отделениям…8 а чтобы понять то отрицательное отношение Штаба и офицеров Корпуса жандармов к охранным отделениям. При этом пусть не говорят об опасности службы в охранном отделении. Процент погибших во время первой и второй революций, служивших в охранном отделении, значительно ниже процента чинов Корпуса жандармов, погибших в те же периоды. Все же «генералы» от охранных отделений и по сей час здравствуют и подвизаются на различных амплуа заграничной жизни.

Естественно, что такое положение привело к ряду столкновений на местах между начальствующими лицами Корпуса жандармов и начальниками охранных отделений, т. е. к нарушению последними служебной этики и дисциплины. Столкновение ротмистра Спиридовича с генералом Новицким, как об этом рассказывает автор воспоминаний, может служить примером таковых положений и взаимоотношений. Ротмистр Спиридович, кажется, действительно был убежден, что он вправе в официальной бумаге указывать генералу Новицкому, хотя бы в виде просьбы, что ему начальнику управления надо делать на основании представляемых агентурных сведений, тогда как каждый военнослужащий знает, что служебное его положение и взаимоотношения дают ему право лишь доложить свое мнение. Да и не в том сущность дела. Молодые офицеры, став начальниками охранных отделений, пользуясь своим исключительным положением, быстро утрачивали понятие о военной этике, подменив ее особой охранной этикой. Поза ротмистра Спиридовича в столкновении его с генералом Новицким была не так красива, как пишет автор записок. Во всяком случае, в Штабе корпуса нашли, что генерал Новицкий проявил слабость и сожалели, что он не поступил так, как полковник князь Микеладзе в Саратове, который, при совершенно аналогичных условиях, арестовал своего начальника охранного отделения32.

При создавшемся антагонизме деятельность Корпуса жандармов не могла идти нормально, положение офицеров корпуса было иногда очень тяжелое, и это чувствовалось. И высшие начальники Корпуса жандармов генерал Ф.Ф.Таубе и С.С.Саввич, к счастью стоявшие в это время во главе корпуса, люди умные и честные, обладавшие силой воли и чувством собственного достоинства, признали нужным представить доклад о создавшемся положении и о недопустимости оставления офицеров охранных отделений в списках Корпуса жандармов. Были приведены соображения административного и дисциплинарного порядка, а также указано на несоответствие системы работы охранных отделений с военной и служебной этикой, нормально и закономерно функционирующего военно-административного органа, каким являлся Корпус жандармов. Указано было и на разлагающее влияние и антагонизм между частями корпуса и охранными отделениями. В мае 1906 года доклад был подан министру внутренних дел П.А.Столыпину и в начале июня вернулся в резолюции: «Мне надоели пререкания Деп[артамента] полиции и Штаба корпуса, необходимо устранить путем особой инструкции». Генералы Таубе и Саввич ушли со своих постов. Победил директор Департамента полиции Трусевич33. Охранные отделения получили значение самодовлеющих органов. Так был П.А.Столыпиным сделан первый шаг на пути к трагедии 1-го Сентября 1911 года.

Оканчивая настоящую статью, я позволяю себе просить офицеров Корпуса жандармов сообщить мне о себе сведения, а также о тех, которые погибли во время революции, а также те заметки, воспоминания и сведения о жизни Корпуса, которые имеются у них.

Вышеизложенное вполне исчерпывает и выясняет вопрос о положении, роли и характере деятельности Охранных отделений и взаимоотношениях также с Корпусом жандармов. Да не посетует А.И.Спиридович, что я воспользовался его личными воспоминаниями, весьма интересными, и материалом, имеющимся в них, не для изложения, не руководствуясь личными переживаниями, а для объективного изложения и освещения тех фактов, которые приведены А.И.Спиридовичем в его мемуарах. Очень желал бы, чтобы таковые были продолжены, как весьма ценный материал для дальнейшей разработки.

Я должен еще остановиться на одном историческом факте, приведенном автором. Это о деятельности Зубатова по рабочему вопросу. Для всякого беспристрастного деятеля ясно, что желание взять в свои руки руководство рабочих вопросов путем полицейско-охранной опеки и попечительством о нуждах рабочих, это, конечно, должно отнестись к бессмысленным мечтаниям в полном смысле слова людей, могущих смотреть на все только с полицейско-охранной точки зрения. Автор записок говорит, что когда вопрос был передан в комиссию по рабочему вопросу, то члены Министерства финансов отстаивали интересы капиталистов, а члены Министерства внутренних дел интересы рабочих, причем, члены Министерства финансов противостояли всячески передаче института податных инспекторов в Министерство внутренних дел. Я видел журналы той комиссии в штабе Корпуса жандармов и могу сказать, что члены Министерства финансов вовсе не отстаивали интересов капиталистов, но решительно протестовали против весьма слабо скрытого стремления обратить податных инспекторов в новые полицейские органы, работающие притом под контролем охранных отделений. Не буду распространяться по поводу этого очень большого вопроса, достаточно сказать, что все затеи Зубатова окончились выступлением рабочих, провокацией Шаевича34 в Одессе и привели в конечном результате к гапоновщине и 9 января, столь роковому дню России и династии.

Настоящим подтверждаю, что рукопись «Корпус жандармов и охранные отделения» написана действительно мною 29 сентября 1927 года.



Дмитрий Александрович Правиков.

ГА РФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 152. Лл. 1 – 21. Подлинник. Машинопись. Подпись - автограф




1 Спиридович, Александр Иванович (1873 – 1952) - с 1902 по 1906 гг. руководитель Киевского охранного отделения, с 1906 по 1916 гг. занимался охраной императорской фамилии, возглавлял дворцовую агентуру, в 1916 г. стал Ялтинским градоначальником. Эмигрант, автор многочисленных воспоминаний и работ по политическому сыску и революционному движению.

2 Спиридович А.И. Записки жандарма Харьков, 1928 / Под ред. С.А.Пионтковского.

3 В мемуарах Правикова попеременно используются два термина – Корпус жандармов и Отдельный корпус жандармов. Приставка «отдельный» была дарована Корпусу жандармов 1875 г., однако, и после этого в бытовом обиходе, мемуарах и даже временами в делопроизводственных документах часто использовалось просто словосочетание Корпус жандармов.

4 С отличием.

5 Список общего состава чинов Отдельного Корпуса Жандармов. Исправлен по 10 октября 1916 года. Пг., 1916.

6 РГВИА. Ф. 409. Оп. 1. Д. 173796 (п/с 149-631). Л. 2, 3.

7 См.: Голдин В.И. Армия в изгнании. Страницы истории Русского общевоинского союза. Архангельск, Мурманск. 2002. С. 76.

8 Так в тексте

1Примечания.

 Мельгунов Сергей Петрович (1879 – 1956) – из потомственных дворян, окончил филологический факультет Московского университета, редактор и издатель журнала «Голос минувшего», народный социалист. С 1922 г. в эмиграции. Историк, публицист, оставил «Воспоминания».

2 Согласно списку общего состава на 10 октября 1916 г. на службе в Отдельном корпусе жандармов состояло 1012 офицеров, 39 классных чиновников, 12628 вахмистров и унтер-офицеров, 1668 рядовых и 371 человек прочих чинов. Итого – 15718 сотрудников.

3 Макаров Александр Александрович (1857 – 1919), из купцов, окончил Санкт-Петербургский университет, юрист. Занимал пост товарища министра внутренних дел в 1906 – 1908 гг., министра с сентября 1911 г. по декабрь 1912 г., в 1916 г. министра юстиции. Сенатор, член Государственного совета. Расстрелян большевиками.

4 Толмачев Владимир Александрович (1853 – 1932) – из потомственных дворян, генерал-лейтенант. Окончил Пажеский корпус. С 26 января 1912 по 25 января 1913 г. – командир Отдельного корпуса жандармов. В 1913 – 1915 гг. – военный губернатор Амурской области, в 1916 – 1917 гг. – Приморской области.

5 Джунковский Владимир Федорович (1865 – 1938) – из потомственных дворян, генерал-лейтенант. Окончил Пажеский корпус. В 1913 – 1915 гг. товарищ министра внутренних дел, заведующий полицией и командир Отдельного корпуса жандармов. Оставил двухтомные «Воспоминания». Расстрелян.

6 Азеф Евно Фишелевич (1869 – 1918) – руководитель Боевой организации эсеров, в 1893 – 1908 гг. секретный сотрудник Департамента полиции. Умер в эмиграции в Берлине.

7 Богров Дмитрий Григорьевич (1887 – 1911) – анархист, с 1907 г. секретный сотрудник Киевского и Петербургского охранных отделений. Убийца П.А.Столыпина.

8 Столыпин Петр Аркадьевич (1862 – 1911) – из потомственных дворян, окончил Санкт-Петербургский университет, с 1903 г. саратовский губернатор, министр внутренних дел, в 1906 – 1911 гг. председатель Совета министров.

9 Курлов Павел Григорьевич (1860 – 1923) – из дворян. Окончил Николаевское кавалерийское училище и Военно-юридическую академию. В 1905 – 1906 гг. минский губернатор. В 1907 г. исполняющий обязанности вице-директора Департамента полиции. В 1909 – 1911 гг. товарищ министра внутренних дел, командир Корпуса жандармов, в 1916 г. повторно товарищ министра внутренних дел. Эмигрировал.

10 Малиновский Роман Вацлавович (1876 – 1918) – социал-демократ, в 1912 – 1914 гг. член ЦК РСДРП, депутат IV Государственный думы, глава фракции социал-демократов (большевиков). С 1910 г. секретный сотрудник Московского охранного отделения, позднее – Департамента полиции. Расстрелян большевиками за сотрудничество с царским сыском.

11 Лопухин Алексей Александрович (1864 – 1928) – из потомственных дворян, действительный статский советник. Окончил юридический факультет Московского университета. Прокурор Московского окружного суда, Харьковской судебной палаты, с 9 мая 1902 по 4 марта 1905 г. директор Департамента полиции. В 1906 г. Эстляндский губернатор. В 1909 г. Особым присутствием Правительствующего Сената за разглашение в ноябре 1908 г. революционерам служебной тайны приговорен к каторжным работам на 5 лет, замененным ссылкой в Сибирь. В 1912 г. помилован.приговорен к каторжным работам, замененным ссылкой в сибирь.9 года прокурор Московского окружного суда, с 9 мая 1902 по 4 марта

12 Петров Николай Иванович (1841 - 1905) – из потомственных дворян, генерал-лейтенант. Окончил Константиновское военное училище, Николаевскую академию Генерального штаба. В 1884 – 1893 гг. начальник штаба Отдельного корпуса жандармов, в 1893 – 1895 гг. директор Департамента полиции.

13 Саввич Сергей Сергеевич (1863 – после 1914) – генерал-лейтенант. Окончил Михайловское артиллерийское училище, Николаевскую академию Генерального штаба. В 1905 – 1907 гг. начальник штаба Отдельного корпуса жандармов. В 1909 – 1913 гг. начальник приамурского военного округа. С 1913 г. комендант Владивостокской крепости и командир 4 Сибирского армейского корпуса.

14 Чернявский Василий Дионисиевич (1861 - ?) – полковник (с 1903 г.), старший адъютант штаба корпуса с 1898 г.

15 Макаров Н. А. (1863 – 1906) – из потомственных дворян, помещик, статский советник. Окончил Московский университет, товарищ прокурора окружного суда. Глава Особого отдела Департамент полиции в 1905 – 1906 гг.

16 Имеется в виду Евгений Константинович Климович (1871 – 1930) – из потомственных дворян, сенатор, генерал-лейтенант. Окончил Полоцкий кадетский корпус и Павловское военное училище, женат на Екатерине Петровне Тютчевой. В 1904 – 1906 гг. начальник Виленского охранного отделения, в 1906 – 1907 гг. – московской охранки. С 1908 по 1909 г. глава Особого отдела. Дважды московский градоначальник – в 1906 – 1907 и 1915 – 1916 гг.. С 14 февраля по 15 сентября 1916 г. директор Департамента полиции. Участник белого движения, начальник контрразведки П.Н.Врангеля и помощник главы гражданского управления Крыма. В эмиграции начальник Особого отдела РОВС. Предположительно, ликвидирован в ходе спецоперации ОГПУ. На посту московского градоначальника Климович вырабатывал методы совместного использования армии и полиции для подавления возможных революционных выступлений.

17 Новицкий Василий Дементьевич (1839 – 1907) – из потомственных дворян, генерал-майор. В 1878 – 1903 гг. начальник Киевского жандармского управления. С 22 августа по 14 ноября 1907 г. одесский градоначальник.

18 Черкасов Владимир Александрович (1842 - ?) – из потомственных дворян, генерал-лейтенант. С 1902 г. начальник Варшавского ГЖУ.

19 Шрамм Константин Федорович – генерал-лейтенант. Начальник Калужского ГЖУ, с 1891 г. – Московского ГЖУ.

20 Девлет-Кильдеев (Гильдеев) Александр Логинович (1837 - ?) – князь, генерал-майор. С 1887 г. начальник Тверского ГЖУ.

21 Гангардт Иван Иванович (1844 - ?) – из потомственных дворян, генерал-майор. С 1891 г. начальник Шлиссельбургского жандармского управления. В 1906 г. вышел в отставку.

22 Плеве, фон Вячеслав Константинович (1846 – 1904) – из дворян. Окончил юридический факультет Московского университета. В 1881 – 1884 гг. директор Департамент полиции, сенатор, с 1894 г. – государственный секретарь. В 1902 – 1904 гг. министр внутренних дел, шеф жандармов. Убит эсером Е.Сазоновым.

23 Зубатов Сергей Васильевич (1864 – 1917) – народоволец, впоследствии на службе в охранке. В 1896 – 1902 гг. начальник Московского охранного отделения, в 1902 – 1903 гг. – глава Особого отдела. Застрелился.

24 Медников Евстратий Павлович (1853 – 1914) – с 1890 г. глава службы наружного наблюдения, создатель Летучего отряда филеров Московского охранного отделения и Департамента полиции. В 1902 – 1906 гг. всей службы наружного наблюдения в империи.

25 Гурович Михаил Иванович (1862 – 1915) – бывший революционер, секретный сотрудник, а с 1902 г. – чиновник Департамента полиции.

26 Менщиков Леонид Петрович (1869 – 1932) – народоволец, позднее сотрудник московской охранки, с 1902 г. помощник начальника Московского охранного отделения, с 1903 г. в Особом отделе. Сдал эсерам Азефа. Эмигрант.

27 Гершуни Григорий Андреевич (Герш Исаак Цукович) (1870 – 1908) – глава Боевой организации эсеров до 1903 г., приговорен к вечной каторге, умер в эмиграции.

28 Таубе, фон Федор Федорович (1857 – 1911) – барон, генерал-майор. Окончил Первое военное Павловское училище и Николаевскую академию Генерального штаба. Оренбургский губернатор и наказной атаман Оренбургского казачьего войска. В 1906 – 1909 гг. командир Отдельного корпуса жандармов. Участвовал в служебном конфликте из-за места и роли жандармерии в системе сыска с директором Департамента полиции М.И.Трусевичем.

29 Микеладзе Александр Платонович (1867 - ?) – князь, полковник, начальник Радомского ГЖУ. Окончил Тифлисский кадетский корпус, Третье военное Александровское училище. Занимал должности начальника Каспийского отделения (в т. ч. г. Баку) Ростовско-Владикавказского ЖПУ (1897 – 1904), Порт-Артурской крепостной жандармской команды (1904 – 1905), Саратовского ГЖУ (1907).

30 Фролов Сергей Сергеевич (1872 - ?) – на 1916 год подполковник. Окончил 4-й Московский кадетский корпус, Первое военное Павловское училище. С 1901 г. был исполняющим должность начальника Тульского отделения Самарского ЖПУЖД.

31 Николай Николаевич- младший (1859 – 1929) – великий князь, сын великого князя Николая Николаевича-старшего и великой княгини Ольги Александровны Ольденбургской. В 1895 – 1905 гг. генерал-инспектор кавалерии. Принял активное участие в принятии манифеста 14 октября 1905 г. С 1905 г. главнокомандующий войсками гвардии и Санкт-Петербургского военного округа, председатель Совета государственной обороны. В 1914 – 1915 гг. верховный главнокомандующий. Умер в эмиграции в Франции.

32 Конфликт начальника Саратовского ГЖУ Микеладзе и главы местного охранного отделения Мартынова, возглавившего впоследствии московскую охранку, является наиболее острым моментом в противостоянии охранки и жандармерии на местах. В своих воспоминаниях А.П.Мартынов описывает Микеладзе как человека, ведшего запойный и разгульный образ жизни, из-за чего регулярно срывались оперативные мероприятия сыска. Между ними произошел конфликт и Микеладзе фактически отстранил Мартынова от исполнения обязанностей. Однако нет подтверждения ни в документах, ни в мемуарах, чтобы начальник ГЖУ арестовал главу охранки. Оба ограничились докладом друг на друга своему непосредственному начальству. Конфликт ведомств совпал с противостоянием Трусевича и фон Таубе. В итоге А.П.Микеладзе был переведен на руководящую должность в Среднюю Азию.

33 Трусевич Максимилиан Иванович (1863 - ?) – из потомственных дворян, окончил Императорское училище правоведения, с 1906 по 1909 г. директор Департамента полиции, после 1909 г. сенатор, с 1914 г. член Государственного совета.

34 Шаевич – состоял в руководстве зубатовской рабочей организации в Одессе. Его деятельности приписывали пособничество организации летом 1903 г. всеобщей стачки в Одессе.




Похожие:

Статья генерал-майора Д. А. Правикова. 1927 г iconИмени гвардии генерал-майора в. А. Глазкова советского района волгограда
Сведения об обеспеченности образовательного процесса учебной литературой или иными информационными ресурсами и материально-техническим...
Статья генерал-майора Д. А. Правикова. 1927 г iconИнтересна и увлекательна история!
Он был сформирован в 1811 году. Во время Отечественной войны 4 действующих эскадрона полка состояли во 2-й Западной армии во 2-й...
Статья генерал-майора Д. А. Правикова. 1927 г iconРапорт свитского генерал-майора А. С. Апраксина Александру II о волнениях крестьян в Спасском у и о расстреле их в с. Бездне
Рапорт свитского генерал-майора А. С. Апраксина Александру II о волнениях крестьян в Спасском у и о расстреле их в с. Бездне 16 апреля...
Статья генерал-майора Д. А. Правикова. 1927 г iconФанен-юнкер каргопольского драгунского полка
Западной армии во 2-м кавалерийском корпусе генерал-майора Ф. К. Корфа, запасной эскадрон входил в состав сводно-драгунского полка...
Статья генерал-майора Д. А. Правикова. 1927 г iconИмени гвардии генерал-майора в. А. Глазкова советского района волгограда

Статья генерал-майора Д. А. Правикова. 1927 г iconБелая армия и «красные командиры»: 1919-1924 гг. («Советская» политика генерал-майора А. А. фон Лампе)

Статья генерал-майора Д. А. Правикова. 1927 г iconО крузе е. Б. Пешковой е. П
Амурском казачьем войске в Южно-Уссурийском крае, затем в Войсковом Управлении казачьего войска во Владивостоке, в 1900-х — в чине...
Статья генерал-майора Д. А. Правикова. 1927 г iconБоевой состав войск на 1 июля 1942 года Действующая армия
Авиагруппа генерал-майора Жданова (44 бап, 154, 159, 196 иап), 19, 286 иап, 117 раэ
Статья генерал-майора Д. А. Правикова. 1927 г iconК 80-летию района История церквей Нехаевского района
Успенская церковь слободы Успенской Хоперского округа Войска Донского была построена в 1860 году на средства генерал-майора Золотарева...
Статья генерал-майора Д. А. Правикова. 1927 г iconПериодическая печать 1917 Г. О военной карьере александра ивановича верховского
Капитана до генерал-майора, от скромного штабного офицера бригады до военного министра. Временное правительство ощущало острый дефицит...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org