Сверкающий газават. Имам гази-мухаммад



страница1/12
Дата16.10.2014
Размер1.99 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12
Доного Хаджи Мурад.

Сверкающий газават. Имам Гази-Мухаммад. Махачкала: 2007. 168 с.: илл.


Краткий биографический очерк Гази-Мухаммада – первого имама Дагестана и Чечни, его роль в национально-освободительной борьбе кавказских горцев против российской колонизаторской политики. Для любителей отечественной истории.

СВЕРКАЮЩИЙ ГАЗАВАТ. ИМАМ ГАЗИ-МУХАММАД
Посвящается горцам, погибшим в Кавказской войне против Российской империи
ВВЕДЕНИЕ
«В годину народных испытаний, как свидетельствует история, всегда являются люди, которые умеют понять настроение, разобраться в обстоятельствах, уловить общее желание всей массы, придумать какой-нибудь выход и встать во главе движения.

Такой человек появился и в Дагестане с новым учением мюридизма. Это и был тот выход, которого инстинктивно искал каждый. Мюридизм объединил враждующие племена и не враждующие. Он вдохнул в них нравственную силу и благословил на борьбу с неверными во имя Аллаха, во имя пророка – во имя народности и религии!.. Новый учитель был Кази-Мулла».

Эти возвышенные слова о первом имаме Дагестана принадлежат российскому автору П.Алферьеву, сказанные им через 70 лет после гибели предводителя горцев. Необычно. Ведь в официальных имперских приказах, донесениях, рапортах, в российских исторических хрониках Кази-Мулла представлялся с самыми различными приставками, типа «изувер», «злоумышленник», «злодей», «мошенник» и пр.

Однако, несмотря на такие нелестные эпитеты противника, в народной памяти и официальной истории он остался как «Кази-Мулла» («Святой мулла»). И было за что его так называть, поскольку вся короткая жизнь этого горца, сотканная из постов, молитв, боевых походов, посвященная служению Всевышнему, была смерчем побед и поражений и завершилась славной смертью.

Имамом Гази-Мухаммад прожил недолго, но его короткая жизнь была яркой и стремительной, как метеор, заставившей врагов «содрогнуться и поникнуть».

«Он призвал людей: считать обязательными для себя решения шариата и действовать согласно им, а также отвергнуть обычное право и полностью оставить его. Он загремел как гром, сверкнул как молния…»

Нападение на столицу аварских ханов Хунзах, осада российских крепостей «Бурная» и «Внезапная», блокада Дербента, взятие и разорение Кизляра, сражение под Владикавказом, осада Назрани! Сколько их было внезапных налетов и чувствительных ударов царским войскам! Имам был неуловим.

«Враги увидели, – отмечал летописец Хайдарбек из Геничутля, - что исламское государство стало увеличиваться изо дня в день и усиливаться благодаря мухаджирам и борцам за веру, прибывавшим целыми группами».

Гази-Мухаммаду не суждено было встретиться на поле боя с А.Ермоловым, отозванным с Кавказа в марте 1827 г. К этому времени религиозно-политическая деятельность Кази-Муллы только развивалась, и до потрясений было еще далеко.

Но уже тогда «проконсул Кавказа» понял всю опасность мюридизма для царской политики в горном крае и предчувствовал, что повлечет за собой его распространение среди горцев. Чувство Ермолова не обмануло, Дагестан и Чечня того времени были подобны сухим дровам, которые с нетерпением ожидали искру, и эта искра была высечена клинком сабли имама Гази-Мухаммада в его священной войне, имя которой - ГАЗАВАТ.


«НАДОБНО БЫЛО УМЕРТВИТЬ В КОЛЫБЕЛИ…»
Согласно преданию Гази-Мухаммад (искаж. рус. Гази-Магомед, Кази-Магома, Кази Мулла. – Д.Х.М.) происходил из влиятельного гидатлинского рода узденей (свободных общинников) в Дагестане. Его прадед Ибрагим Хаджияв жил в ауле Урада. Дед Исмаил, оставивший после себя добрую память, во второй половине XVIII века будучи молодым человеком переехал учиться в аул Гимры (Гену) Койсубулинского общества (ныне Унцукульский район в Дагестане). Здесь он женился и обосновался. После смерти жены Ханики, он по приглашению жителей работал священнослужителем (будуном) в ауле Каранай. Своего сына Мухаммада Исмаил женил на гимринской девушке из местного известного рода Мадайилал, звали ее Багисултан (Багистан). Она родила двух дочерей – Аминат и Патимат, а примерно в 1794 (1795) году на свет появился Гази-Мухаммад бен Мухаммад бен Исмаил ал-Гену ал-Авари ад-Дагистани. Так звучало его имя на мусульманский лад.

Существует предание, что первоначальным его именем было Мухаммад, а после того как он стал первым имамом Дагестана и Чечни, возглавив освободительное движение горцев против русских завоевателей и местных феодалов, к его имени добавили слово «гази», что значит «воитель за веру». Однако эта версия ошибочная.

«Надобно было умертвить его в колыбели…» – так «образно» высказался в свое время один русский исследователь Кавказской войны, припоминая длинный шлейф неприятностей, бед и катастроф, которые доставил Гази-Мухаммад российским властям на Кавказе.

Сестры Гази-Мухаммада были выданы замуж за двух братьев. Браки в Дагестане заключались в раннем возрасте, вот и 15-летнему Гази-Мухаммаду отец начал сватать девушку по имени Шамай, дочь гимринца Далил Мухаммадгази. Однако будущий имам, не желавший в то время жениться, сумел убедить отца не делать этого. Через некоторое время, «не сдаваясь», отец засватал другую девушку, и на этот раз Гази-Мухаммад вынужден был согласиться на брак. Его женой стала другая Шамай – дочь Али Галбацилава. Гидалав (прозвище отца имама) был неспокойным человеком. В народной памяти он остался как «хороший ученый с плохим характером».

Людям он говорил, что «пьянящий» напиток не следует употреблять, а сам попивал сильно. В руках имел ремесло и был проворен. Делал приклады к ружьям, точно как «фаранг» (француз, европеец). «Ничто не ускользало от него на удивление всем, кто видел его за работой. Был он кузнецом, серебро - и железоделателем, изготавливал приклады для ружей. С кем он бывал в раздорах или против кого он был зол, тем наносил вред…»

Однажды, рассердившись на отца, Гази-Мухаммад воскликнул: «До какой поры ты будешь продолжать такое поведение? Неужели ты так и не опомнишься? Не стыдно ли тебе так плохо вести себя, будучи ученым человеком? Ты сгубил своего отца, у которого разорвалось сердце от твоего образа жизни. Теперь ты погубишь и меня. Произнеси тавбу (раскаяние) и брось пить!» Отец вскипел: «Ты будешь меня учить уму разуму, какой мудрец». Гази-Мухаммад обиделся на него: «Клянусь Аллахом, после этого я не покажусь тебе на глаза и не останусь здесь. Живи, как хочешь». С этими словами он оставил дома молодую жену, родителей и ушел за пределы аула продолжать свое обучение у известных алимов.

Прошло немного времени, и сын получил известие о смерти отца. Вернувшись домой, Гази-Мухаммад в течение недели читал Коран на могиле отца, просил Всевышнего простить грехи его родителя, затем дал развод своей жене. После долгих раздумий он решил бросить свою учебу и заняться изготовлением ружейных прикладов, ремеслом, которому в свое время обучил его отец.

Узнав о намерениях сына, мать возразила ему: «Сын мой Гази-Мухаммад! Что это ты делаешь? Бросив свое учение, принимаешься за никчемное ремесло, засев дома. Не стыдно ли тебе? Если же ты думаешь, что можно делать и то и другое, то знай, что в одной руке нельзя удержать два плода. Брось ты это, сын мой! Иди в муталимы, продолжай учение, ничто не сравнится с учением, как в мирской, так и в загробной жизни».

Слова матери глубоко засели в сердце Гази-Мухаммада и он продолжил свое обучение; будучи настойчивым, посещал лучших ученых, исходил многие аулы в поисках новых знаний.

Вскоре юноша сам намекнул матери о женитьбе на Патимат, дочери Микаилил Хаскиля. Поскольку она была совсем еще юной, Гази-Мухаммад женился на Били, дочери Хаджиль-Хаскиля. Но, несмотря на создание семьи, будущий имам продолжал повышать свое образование, постепенно получая известность во многих близких и отдаленных аулах.


В ПОИСКАХ ЗНАНИЙ
Из него получился хороший ученый, хотя сам он скрывал свои знания от других, в том числе и от своих земляков гимринцев. Прослышав об известном алиме, как бы далеко он ни находился, Гази-Мухаммад направлялся к нему, чтобы поучиться у него и испытать учителя. Однажды в Гимры по делам прибыл известный ученый Саид Араканский, у которого в свое время обучался и Гази-Мухаммад. Ученый спросил у одного из своих гимринских кунаков: «Знаешь ли ты муталима из вашего аула по имени Гази?» – «Есть такой, – ответил тот, – который бывает и там и здесь, бродит по аулам». Тогда Саид сказал ему: «Да, оказывается, ты его не знал, я тебя спрашиваю о нем не потому, что я его сам не знаю, я хотел разузнать, известна ли вам его ученость, успехи и хорошие качества. Выясняется, что не известна. Это ведь не простой человек. В нашем обществе не найти еще одного такого ученого, как он. Приходил он раз ко мне, с тем, чтобы учиться у меня, а на деле сам поучил меня и ушел. Совсем особых свойств человек он. Вы тоже узнаете его после…»

Саид Араканский был ученым большой эрудиции, знал арабский, турецкий и персидский языки. Среди его учеников были такие известные люди, как будущие имамы: Гази-Мухаммад, Гамзат Бек и Шамиль, будущий шейх Мухаммад Ярагский, Саид из Игали, Мухаммад Тахир ал-Карахи, Даидбек из Голотля, Загалав из Хварши, Ташев Хаджи из Эндирея, Нурмухаммад Кади из Хунзаха, Юсуф из Аксая, Мирза Али из Ахты, Абдурахман из Казанища и многие другие. Саид преподавал им арабский язык, логику, философию, мусульманское право и другие науки.

Особые взаимоотношения были у Саида с его учеником Гази-Мухаммадом. Их споры заканчивались поздно ночью, итак продолжалось довольно часто, пока другие муталимы, не дождавшись своей очереди подискутировать с ученым, не выказали своего возмущения.

«Каждый день ты занимаешься с Гази-Мухаммадом из Гимры, – обратились они к Саиду Араканскому. - До каких пор мы будем слушать вас? Мы здесь не для того, чтобы смотреть, как ты ему читаешь урок, а чтобы и самим учиться. И ему, и нам отведи время. Если будет так продолжаться, то мы уйдем от тебя». – «Что делать, друзья мои, – ответил им Саид, – ведь большую часть времени мы проводим не в том, что я преподаю Гази Мухаммаду, а он преподает мне».

Знаменитый ученый увидел в Гази-Мухаммаде способнейшего ученика. Но ученик был не согласен с учителем в ряде вопросов, а уже позднее, когда был избран имамом, стал противником своего преподавателя. Саид Араканский был не только теологом, но и государственным деятелем, принимавшим участие в совещаниях представителей местной знати, был дружен с аварскими, гази-кумухскими, тарковскими, дженгутаевскими ханами и шамхалами, принимал участие в их политических советах. Он порицал воинственные действия имама Гази-Мухаммада и рассматривал их как «несовместимые с исламом и шариатом и враждебные идеям и делам пророка».

Что побудило известного алима так рьяно выступать против имама и других «шариатистов»? Не страсть ли к деньгам и сытой, спокойной жизни под тенью двуглавого орла? Записки генерала А.Ермолова отчасти подтверждают это.

«…Здесь в Казанище, – вспоминал «проконсул Кавказа», – склонил я шамхала (Тарковского) пригласить к себе Саида-эфенди, известного ученостью и между горцами пользующегося величайшим уважением и доверенностью, принадлежа к числу главнейших священных особ, он имел большое влияние на действия ближайших к нам народов. Будучи в дружеских с шамхалом сношениях, он приехал к нему и познакомился со мною. Несколько раз виделся я с ним, но не иначе, как у шамхала, и в ночное время: дабы не было подозрения между горцами о знакомстве между нами. И они оставались в убеждении, что он не угождал ни одному из русских начальников. В нем нашел я человека здравомыслящего, желающего спокойствия, и мне не трудно было угадать, что он не откажется быть мне полезным. О свиданиях с ним не знал никто из моих приближенных, кроме одного, необходимого мне, переводчика. Посредством шамхала я обещал Саиду-эфенди доставлять жалованье».

13 января 1830 года имам с отрядом вторгся в Аракани, где арестовал жителей, не согласившихся принять шариат. Саид бежал. «В его доме было тогда разлито содержимое винных кувшинов, имевшихся в Аракани», - отмечал летописец ал-Карахи.

Отношения с бывшим учеником были вконец прерваны. В мае того же года, как следует из донесения главнокомандующего Отдельным кавказским корпусом графа И.Паскевича, «ученый араканский кадий Саид-эфенди… равномерно поспешил засвидетельствовать письмами преданность свою к русским».

А через год уже барон Г.Розен в роли главнокомандующего докладывал в Санкт-Петербург, что «Саид кадий араканский ревностно старается вооружить общество свое против Кази Муллы, особенно же усугубил он к сему свои усилия, получив уведомление о всемилостивейше пожалованной ему пенсии». Но это было позднее, а пока Саид продолжал заниматься преподавательской деятельностью, восхищался способностями Гази-Мухаммада и внимательно наблюдал за ним, в глубине души чувствуя приближение тревоги и опасности.

Последний же развелся со своей женой Били и, наконец, женился на Патимат, которая подросла (ей в то время исполнилось тринадцать лет), и с которой он давно хотел связать свою жизнь.

Продолжая постигать знания, Гази-Мухаммад побывал в ауле Чиркей, где его просили остаться преподавать. Далее будущий имам преподавал в ногайских и черкесских землях, в Кизляре. Не догадывались в то время кизлярцы, что через несколько лет этот незнакомый юноша в роли имама со своим могучим отрядом совершит опустошительное нападение на их город.

Через три года после женитьбы у Гази-Мухаммада, которому тогда было около тридцати лет, родилась дочь Салихат. Позже будущий имам Шамиль скажет про нее: «Хотя она и несовершеннолетняя, она умнее взрослого человека». Впоследствии Салихат вышла замуж за Тагира из Унцукуля, но рано умерла. Муж ее сражался против русских вместе со всеми тремя имамами, при обороне укрепления Ахульго в 1839 году, был советником имама Шамиля и героически погиб в 1840 году в Гимринском ущелье.

Недолго была замужем и жена Гази-Мухаммада. Патимат было всего 27 лет, когда погиб ее муж. Жила она долго и, по свидетельствам современников, была очень религиозной и образованной женщиной.


РАСПРОСТРАНЕНИЕ ШАРИАТА
«Примерно в 1240 г. (1824/1825), - пишет дагестанский летописец Хайдарбек, - Всевышний послал на землю Дагестана ученого-новатора, большого труженика, святого угодника эпохи ослабления веры, выдающегося храбреца, играющего роль сабли, обнаженной против людей заблудших и тиранов, героя-очистителя мусульманской религии от всякой накипи, нового главу ислама – имама Гази-Мухаммада Гимринского».

В жизни Дагестана, как впрочем и на всем Кавказе, адаты всегда играли заметную роль. По адатам судили, выдавали замуж, осуществляли кровную месть. Достаточно сильны были и религиозные устои, тесно переплетавшиеся с адатами в жизни горцев.

Познавая ислам, Гази-Мухаммад все более и более убеждался в превосходстве шариата для горского населения, и поэтому его намерения ввести шариат с каждым днем росли и крепли. Дело это было непростым, и Гази-Мухаммад решил начать его со своей семьи и ближайших родственников. «Если мы не введем шариата, нет разницы между нами и кафирами».

Как-то, проходя со своим племянником мимо кладбища, Гази-Мухаммад сказал: «Видишь ли ты эти могилы? Среди людей, которые покоятся внутри этих могил, нет ни одного, который бы при жизни не обещал впоследствии сделаться хорошим, и который не откладывал бы на «потом» исправление своего поведения. Ангел смерти, по наступлению срока жизни, ни одному из них не дал времени на исправление. Смотри же ты! Малое, содеянное теперь же, много лучше большого, что оставлено на «после». Не откладывай исправления своей жизни на потом. Иначе горестно будет тебе впоследствии…»

Много размышляя о дальнейших действиях, Гази-Мухаммад составил книгу, включающую в себя доводы о необходимости установления повсеместно шариата на основе Корана и хадисов, и назвал ее «Аятул Бугира ли Русамой Кумасра» («Стихи радости [истины] для судей аула Гимры»). Позже книга попала к Саиду Араканскому, который внимательно ее прочитал и дал ей свое название – «Илам би Иртидади эль Хуккам» («Оповещение об отступничестве судей от религии»).

Другой ученый дал книге другое название «Бахр эль Бурханил артидади уруфан Дагестан» («Блестящие доказательства отступничества от веры религии судей Дагестана»).

Разъезжая по аулам, Гази-Мухаммад распространял шариат, читал проповеди на пятничных молитвах, дискутировал с учеными; словом, поступками, иногда кулаками старался внушить окружающим явное превосходство религиозных законов и требовал искоренения всех вредных обычаев. Многие села приглашали молодого проповедника к себе, были и противники.

«Гази-Мухаммад славился ученостью, – говорил о нем современник, – он знал наизусть 400 изречений (хадисов) пророка… Он побеждал всех других ученых горцев, доказывая справедливость своих действий на основании хадисов. Народ смотрел на Кази Муллу, как на человека «украшенного всеми редкими качествами, храброго, просвещенного и благочестивого руководителя, избранника Божьего». Хотя он был простой гимринский уздень, но «человек глубоко ученый, украшенный небесной милостью и пользовавшийся общим уважением и доверием дагестанского народа… Красноречие и сила слова Кази Муллы поражали слушателей».

Имам вел скромный, если не аскетический образ жизни. Узнав о прибытии Гази-Мухаммада в аул Чиркей, многие местные жители обсуждали новость. О гимринце говорили, что он вводит шариат, наказывает даже важных людей за их недостойные поступки, что он хороший ученый. Всем хотелось его увидеть, представляли его редким красавцем, крупного телосложения. Когда гость со своими единомышленниками прибыл в аул, женщины стали спрашивать друг друга:

«Какой же из них Гази-Мухаммад?» – «Наверное, вот тот», – указывали они, увидев человека более менее рослого и в хорошей одежде.

«Эй, женщины, вон Гази-Мухаммад», – сказал им один житель, и все обратили внимание на горца в короткой потрепанной черкеске из желтого сукна, невзрачной папахе, поверх которой была повязана пятнистая чалма, а оружие висело на сыромятном ремне. «Так это про него шла такая молва, - воскликнули женщины, – и его-то боялись люди. Бесцветный, как наш сельский пастух!»

К 1830 году, имея во многих аулах своих приверженцев, подчинив своему учению значительную часть аварцев, гумбетовцев, салатавцев, кумыков, поддерживаемый духовенством в Койсубулинском обществе и заручившись преданностью чиркеевцев, Гази-Мухаммад создал отряд. В него вошли около 400 последователей. С помощью него Гази Мухаммад имел возможность претворять свои цели в жизнь, при необходимости с помощью вооруженной силы. Однако был один человек, который своим влиянием мог существенно помешать деятельности нового проповедника. Это был Саид Араканский.

Зная, что бывший учитель осуждает его действия, Гази-Мухаммад решил «навестить» его. Отправив предварительно письмо Саиду с требованием ввести в ауле шариат, Гази-Мухаммад пригрозил, что в случае отказа сделает это сам силой. Кадий не мог предположить, что его бывший ученик может посягнуть на его дом и поэтому не предпринял никаких мер предосторожностей, а сам в это время находился в гостях у Аслан Хана Гази-Кумухского.

Тем не менее, Гази-Мухаммад решительно взялся за дело. Никогда араканцы не видели стольких вооруженных людей с повязанными белыми чалмами, со знаменами; они, распевая молитвы, показались на дороге, ведущей в их аул. Жители выслали навстречу Кази-Мулле 30 почетных лиц, которые тут же были объявлены аманатами. Вступив в аул, он потребовал у араканцев присягнуть на шариат, что было исполнено. Все вино, приготовленное для продажи жителями аула, Гази-Мухаммад велел вылить на улицы. Конфисковав книги ученого, имам сделал следующее распоряжение:

«А теперь все вино, найденное в доме Саида, вылейте в его кабинет. Учитель мой никогда не мог насытиться им, пусть же дом насытится его запахом».

Когда выносили библиотеку Саида Араканского, среди его книг и бумаг горцы обратили внимание на лист бумаги со стихами самого владельца, адресованными к Гази-Мухаммаду:


Воистину я воспитал щенка в течение моей жизни,

Сделавшись собакой, он укусил меня за ногу.

Воистину я обучил некоего выпускать стрелу,

Сделавшись мастером, он выстрелил в меня.


После Саида Араканского взор Кази-Муллы был устремлен к другому авторитетному духовному лицу, который к тому же был и правителем. Мухаммад Кади Акушинский имел большой авторитет в даргинском обществе, в письме к нему имам высказал пожелание приехать в Акушу для распространения шариата. Акушинский правитель ответил ему, что он и его люди придерживаются шариата, а насчет прибытия к нему имама просил повременить.

Слава о Гази-Мухаммаде и его проповедях докатилась и в низменные районы, подвластные шамхалу Тарковскому, куда не раз обращал свой взор будущий имам. И как это не покажется странным, инициатором прихода сюда Гази-Мухаммада был сам генерал-лейтенант, Мехти шамхал Тарковский.


В «ГОСТЯХ» У ШАМХАЛА ТАРКОВСКОГО
Привилегированные сословия всегда играли заметную роль в исторических процессах Дагестана: ханы аварские, казикумухские, мехтулинские, кюринские, дербентские, уцмии каракайтагские, беки табасаранские и другие. Среди всех перечисленных особо выделялся «дом Тарковских», на протяжении нескольких веков являвшийся опорным столбом российской политики в Дагестане.

В 1638 году шамхал Сурхай Хан под именем Владетеля Кумыкского и Тарковского, получил грамоту на принятие его в подданство России. Эта грамота была подтверждена через 5 лет царем Михаилом Федоровичем. И хотя после этого случилось неповиновение отдельных представителей шамхальского рода, тем не менее, царская Россия приобрела в лице Тарковских верного проводника своих политических интересов.

В 1794 году управление шамхальством возлагается на Мехти-бека. В грамоте, полученной от императора Павла I, он утверждался шамхалом с саном тайного советника и жалованьем 6 тыс. руб. в год. В грамоте, в частности, говорилось: «...Яко же мы сим жалуем и утверждаем, повелевая всем верноподданным нашим обитателям Дагестана, чиноначальникам, беям, старшинам и всему народу признавать его, Мехти-бея, под верховным нашим покровительством и державою своим законным Тарковским, Бойнацким и всего Дагестана владетелем и шамхалом, оказуя ему всякое во сем достоинстве благоугодное нам и верности императорскому престолу нашему свойственное подданническое послушание и покорность».

18 июня 1800 года в ауле Тарки, столице шамхалов, в присутствии российского посланника майора А.Ахвердова и многих почетных людей Мехти-бек официально стал Мехти шамхалом, торжественно присягнул на Коране быть вер¬ным и усердным царскому престолу, обещав сохранить «верноподданническую верность».

19 июля 1800 года Мехти шамхал принимает повторную присягу в связи с присвоением ему чина генерал-лейтенанта, о чем был послан рапорт в Коллегию иностранных дел от главнокомандующего на Кавказе генерал-лейтенанта К.Ф. Кнорринга.

23 августа 1806 года в управление Мехти шамхалу передается Дербентское ханство, а 10 сентября 1806 года император Александр I высочайшей грамотой утверждает Мехти шамхала еще и ханом Дербентским. В связи с новым титулом Мехти шамхал награждается, «во уравнение с прочими ханами», знаменем с государственным российским гербом, саблей, украшенной драгоценными камнями, и золотой медалью с бриллиантами и подписью: «За усердие и верность». Кроме того, Мехти шамхал, сверх жалованья, отпускавшегося ему от казны на содержание войска, мог пользоваться всеми доходами дербентского владения (Улусский магал), за исключением г.Дербента, который был занят русскими войсками и доходы которого вносились в казну.

Насколько Мехти шамхал был предан русскому правительству, можно судить по такому факту.

Когда генерал А.Ермолов направился в 1818 года с войсками в Дагестан для усмирения горцев, шамхал был единственным из дагестанских владетелей, который встретил царские войска далеко за пределами своего владения и находился при них со своими приверженцами в течение всего похода Ермолова, тогда как другие дагестанские владетели вышли против царского отряда. После этого события отношения Мехти шамхала с соседями были испорчены, и царское командование на Кавказе вынуждено было начать «постепенное занятие в шамхальстве стратегических пунктов, дабы защитить владение Тарковское от враждебных по¬кушений горцев и иметь через это владение свободное сообщение с южным Дагестаном».

Слухи о Гази-Мухаммаде дошли и до шамхальских владений. Лазутчики передают Мехти шамхалу о впечатлении, которое производят на горцев проповеди гимринского жителя. Шамхал внимательно следит его за действиями, а в 1827 г., когда Гази Мухаммад получил всеобщую известность своими воззваниями, Мехти шамхал решается при¬гласить его к себе. Зачем? Умный, осторожный, остающийся все также преданным российским властям, шамхал приглашает к себе человека, к которому уже проявились подозрительность и неудовольствие со стороны этих властей. Неужели сила слова горца из Гимры была так велика, что заставила такого большого человека, как шамхал Тарковский, генерал-лейтенант Российской службы, просить приехать к нему. После первого письма к имаму, на которое не последовало ответа, шамхал через сво¬их лазутчиков посылает оче¬редное послание Гази-Мухаммаду, в котором пишет:

«...Ты уклонился от посещения, когда я пригласил тебя, видимо, потому, что ты в чем-то усомнился. Я и теперь приглашаю тебя, хочу, чтобы ты приехал вместе с моим посланником. Не уклоняйся. Все ученые Дагестана приезжают ко мне, и я люблю их, не будучи сам ученым».

Однако имам вновь отказался приехать в Тарки, послав шамхалу ответ: «Привет вам. А затем: если удивляться, то удивительнее всего следующие слова: «Я люблю ученых и приглашаю их». Ты не знал цены науки. Если бы знал, то ты не вызвал бы ученых к себе, а сам бы посещал их, потому что науку посещают, а не наука посещает. Я не пойду к султанам. Если у них ко мне имеется дело, пусть они сами приходят. Пусть посещают мои мечети или приедут ко мне домой. Васалам».

Через два года Мехти шамхал вновь обращается к имаму: «Я слышал, что ты пророчествуешь, если так, то приезжай ко мне. На¬учи народ мой и меня святому шариату; если же ты не приедешь, то бойся суда Аллаха: на том свете я укажу на тебя как на виновника, которого просил, но он не хотел наставить на путь истинный».

После такого послания имаму ничего не оставалось де¬лать, как исполнить просьбу шамхала. Он пришел к нему в Параул (где в то время находился шамхал) один, пешком и при встрече грубо потребовал ввести шариатский закон в шамхальских владениях.

«Ты валий Дагестана, все народы тебе повинуются, а которые независимы, слушаются тебя. Ты должен быть блюстителем шариата. Твои подданные называют себя мусульманами, но не знают, что такое мусульманин. Все народы подвержены грехам, грех лежит на твоей душе. Так дозволь мне научить твой народ шариату, прикажи ему слушаться меня, и за такое доброе дело Аллах наградит тебя раем».

У шамхала изменился цвет лица, он размяк и прошептал: «Я сделаю это, сделаю». А затем, после ухода имама, откровенно признался своему приближенному: «Клянусь Аллахом, я был близок к тому, чтобы намочить штаны в страхе от него». Казалось, что шамхал поднимется для совершения дела, к которому взывал Гази-Мухаммад, но «так он никуда и не продвинулся» и, «учитывая, какие могут быть последствия, позволил Гази-Мухаммаду заниматься проповеднической де¬ятельностью, а сам уехал в Петербург».

Мехти шамхал прибыл в столицу России по нескольким причинам. Во-первых, представиться новому царю Николаю I. Во-вторых, чувствуя, что пора подумать о своем преемнике, шамхал решил ходатайствовать о назначении на шамхальское место своего старшего сына Сулеймана-паши, которому он поручил на время отсутствия управлять владением. Царь удовлетворил просьбу шамхала и пожаловал Сулейман-паше чин полковника, а младшему сыну Зубаиру - чин майора. Средний сын Абу-Муслим был замечен как будто в «поощрении действий Кази-Муллы», в надежде обратить их в пользу своих властолюбивых видов на шамхальство против своего старшего брата, к которому он питал вражду. Для него отец наград не хлопотал. В-третьих, Мехти шамхал представил устный проект занятия селения Темир-Хан-Шуры под крепость, т.к. это место имело, по его словам, важное стратегическое значение. Об этом Мехти шамхал докладывал еще раньше главнокомандующему на Кавказе графу И.Паскевичу, который с недоверием отнесся к данному проекту.

Время и события в Дагестане, однако, показали, что ошибался как раз-таки И.Паскевич, а Мехти шамхал предлагал ценную услугу для Российского правительства в деле колонизации края. Заявление Тарковского владетеля было принято к рассмотрению, одобрено царем, и жители селения Темир-Хан-Шуры были выселены в ближайший Халимбек-аул, а на месте, которое они занимали, возведено укрепление, впоследствии переименованное в город, ставший затем столицей Дагестанской области. Но это произошло позже, когда шамхала уже не было в живых: на обратном пути из Петербурга Мехти Тарковский умер. Случилось это в 1830 году, и правление Тарковским владением принял на себя его старший сын Сулейман-паша.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

Похожие:

Сверкающий газават. Имам гази-мухаммад iconКонспект открытого урока по истории России IX века Урок
Кавказская война (1817 – 1830гг); горцы; мюридизм; Имам Шамиль; имамат; теократия, газават
Сверкающий газават. Имам гази-мухаммад iconКазиев Шапи Магомедович Имам Шамиль Сайт «Военная литература»: Издание
Казиев Ш. М. Имам Шамиль / Изд. 2-е испр. — М.: Молодая гвардия, 2003. — 378 с. ( «Жизнь замечательных людей»). Тираж: 5000 экз
Сверкающий газават. Имам гази-мухаммад iconМухаммад Али Тасхири Отношения России и мусульманского мира и роль мусульман в процессе духовного возрождения
Генеральный секретарь Всемирной ассамблеи сближения исламских мазхабов аятолла Мухаммад Али Тасхири
Сверкающий газават. Имам гази-мухаммад iconКадий ик абу Мухаммад: Оправдание по невежеству, и крайности, в которые попали две группы بسم الله الرحمن الرحيم
Кадий ик абу Мухаммад: Оправдание по невежеству, и крайности, в которые попали две группы
Сверкающий газават. Имам гази-мухаммад iconТемно-зелёный, IrCl
По-гречески серебро — „аргирос“, от „аргос“ —белый, блистающий, сверкающий (индоевропейский корень „арг“ — пылать, быть светлым)....
Сверкающий газават. Имам гази-мухаммад iconЧасы с кукушкой Леонид Филатов Комедия Картина первая
На экране хоккейный матч. Взвизгивает под острыми коньками сверкающий лед, звонко ударяются друг о друга хоккейные клюшки, ахают...
Сверкающий газават. Имам гази-мухаммад iconБессмертный батыршин
Взору предстанет пробудившийся мир, сверкающий обилием красок. Вы увидите сочно-зеленые леса, карабкающиеся на склоны сопок, уремы,...
Сверкающий газават. Имам гази-мухаммад iconОбязательно ли говорить "Бисми-Ллях" перед омовением? Сказал Мухаммад ибн Салих Аль -‘Усаймин (да смилостивится над ним Аллах) в своей книге «шархуль мумти’»
Сказал Мухаммад ибн Салих Аль -‘Усаймин (да смилостивится над ним Аллах) в своей книге «шархуль мумти’»
Сверкающий газават. Имам гази-мухаммад icon-
Автор — имам Абу Хайсама ибн Зухаир ибн Харб ибн Шадад Ан-Наса'и (ум. 234 г х.)
Сверкающий газават. Имам гази-мухаммад iconАбрахам меррит обитатели пропасти
Точно такое впечатление, как будто она что-то отталкивает. Сверкающий луч мгновение стоял неподвижно, потом разбился на мириады маленьких...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org