Н. К. Гаврюшин универсальность творческой личности



Скачать 150.93 Kb.
Дата27.11.2012
Размер150.93 Kb.
ТипДокументы
Н. К. ГАВРЮШИН

УНИВЕРСАЛЬНОСТЬ ТВОРЧЕСКОЙ ЛИЧНОСТИ

Среди характеристик творческой личности универсальность назы­вают далеко не всегда, и это вполне понятно: ведь действительно универсальных гениев в сравнении с людьми какого-то одного та­ланта довольно мало. Однако нетрудно заметить, что в биографиях деятелей науки и искусства обычно старательно подчеркиваются разнообразные увлечения, характеризующие широту интересов данного человека. Это стремление биографа выявить черты уни­версальности исследуемой им личности является одним из симп­томов глубокого интереса теоретической мысли к загадке твор­чества разностороннего гения.

В соответствии с этимологией слова «универсальность» (обра­зовано от латинских корней unus — один и verto — поворачиваю, «универсальность» можно было бы по-русски передать как «едино-развертывание») мы будем понимать под универсальной творче­ской деятельностью такой процесс, который исходит из единого принципа и в силу своего последовательного саморазвития при­водит к распространению сферы творчества данной личности на различные области бытия и мышления. На конкретном историче­ском материале мы попытаемся проследить механизм развертыва­ния этой деятельности и показать значительность достигаемых в ней результатов.

Очевидно, что на основе анализа деятельности одной творче­ской личности трудно делать выводы о закономерностях творче­ского процесса. Для преследующего теоретические обобщения анализа нужно отобрать биографии таких людей, универсальная творческая деятельность которых разворачивалась бы примерно на одном историческом фоне, имела бы некоторый общий и до­статочно ярко выраженный исходный первопринцип, а также удобные для сопоставления результаты.

В XVII в. было по крайней мере три мыслителя, которых объединяло восходящее к пифагорейцам убеждение в музыкаль­но-математической гармонии Вселенной: это знаменитый Кеплер, гораздо менее известный Мерсенн и почти совсем забытый Кирхер.

254

Все они посвятили гармонии мироздания специальные со­чинения; каждый считал ее основой своего мировоззрения. Их творчество дает прекрасные образцы того, как философско-эсте-тический интерес к лежащим в основе мирового бытия число­вым соотношениям ведет мыслителей через различные области научного и художественного творчества к целостной картине ми­роздания, в которой открываются или предвосхищаются многие закономерности природных и социальных процессов.

В отношении Кеплера нужно прежде всего заметить, что его первым шагом к представлению о числовой гармонии Вселенной стали занятия философией. «Как только я,— писал он,— в соот­ветствии с моим возрастом смог вкусить сладость философии, я с жаром стал заниматься всеми ее отраслями без того, чтобы обращать особое внимание на астрономию. Правда, склонности к ней имелись налицо, и я без затруднения усваивал предусмотрен­ный учебным планом материал по геометрии и астрономии, опи­рающийся на фигуры, числа и отношения.
Но это было в по­рядке обязательного обучения (erant illa necessaria studia), не­кое совершенно особое влечение к астрономии ничем не проявля­лось» (Белый, 1971, стр. 27; Kepler, 1871, стр. 677). Таким образом, в ранний период творчества число еще не было для Кеп­лера универсальным принципом бытия, а представление о единст­ве мироздания существовало у него в форме эстетически-бес­сознательного предчувствия и не было выявлено и закреплено рационально-логическим путем. Однако предпосылки обращения к числовой гармонии коренились прежде всего в его природных способностях математика.

Реализации этих способностей и обращению Кеплера к астро­номии содействовали исторические обстоятельства (Белый, 1971, стр. 27—29) и, возможно, детские впечатления — наблюдение ко­меты и лунного затмения (там же, стр. 19—20; Kepler, 1871, стр. 672). В плане логики развития науки в начале XVII в. сущест­вовала настоятельная необходимость дальнейшего совершенство­вания теории Коперника, необходимость, которая проявляла себя в деятельности творческой личности, для самой науки остающейся лишь случайностью. Тем не менее, для прогресса астрономии ока­залось весьма счастливым то обстоятельство, что учителем мате­матики в средней школе Граца стал именно Кеплер, которому в силу логики его индивидуального развития пришлось бы оформ­лять свои идеи гармонии мироздания если не в этой, то в иной области знания.

Астрономия стала не только основным полем деятельности Кеплера, но и отправным пунктом для его экскурсов в различ­ные дисциплины и сферы творчества. Однако в конечном счете ее законы и объекты оставались лишь инобытийными проявле­ниями более универсальных числовых соотношений. Стоит при этом отметить, что Кеплер никогда не позволял себе ради ма­тематической красоты пренебрегать хоть в малейшей степени дан-

255

ными наблюдений — и тем большее эстетическое наслаждение приносило ему открытие законов неба.

Астрономические занятия содействовали развитию интереса Кеплера к оптике. Его «Дополнения к Вителло» представляют собой энциклопедический свод знаний о распространении света. И здесь, как и при открытии знаменитых законов движения пла­нет, математическая интуиция помогла ему сформулировать новые важные соотношения: он дает доказательство основного фотомет­рического закона, которое наряду с его рассуждениями о силе тя­готения и магните связано с теорией бесконечно малых и атоми­стическими идеями (Зубов, 1947, стр. 290—291). Нетрудно приве­сти и другие примеры того, как поиски числовой гармонии в различных сферах бытия приводили Кеплера к важным теорети­ческим выводам: назовем хотя бы трактат о шестиугольной форме снежинок, сыгравший значительную роль в развитии кристалло­графии (Белый, 1971, стр. 115).

Оценивая результаты деятельности универсальной творческой личности, нельзя ограничиваться только сделанными ею откры­тиями. Важным аспектом этой деятельности является также пред­видение будущих открытий и изобретений, как правило внутрен­не связанное с универсальностью интересов ученого. Иными словами, мы хотим сказать, что анализ наследия универсальной творческой личности может иметь и прогностическое значение. В связи с этим следует напомнить, что Кеплер первым из евро­пейских ученых высказал мысль о возможности осуществления космических полетов. В «Разговоре со Звездным Вестником» (1610), представляющем собой ответ на сообщение Галилея 6 сделанных' им с помощью телескопа астрономических открытиях, Кеплер пишет: «Найдите корабли или паруса, приспособленные для небесных ветров, и объявится кто-то, кто не побоится даже этой пустоты (межпланетного пространства)... Итак, для тех, кто вскоре предпримет это путешествие, давай создадим астрономию: ты, Галилей,—Юпитера, я — Луны» (Kepler, 1859, стр. 502). Свое слово Кеплер сдержал: ему принадлежит первый в истории евро­пейской литературы научно-фантастический рассказ о полете на Луну «Сновидение, или Лунная астрономия», предвосхищающий многие детали реального космического полета.

С ним мы переходим к другому аспекту универсальности творческой деятельности Кеплера. До этого момента мы говорили только о разнообразии работ Кеплера в области эмпирических наблюдений и их дискурсивно-логической обработки. Теперь же мы сталкиваемся с созданными им художественными образами. На­писанный с целью защиты теории Коперника этот рассказ не­посредственно связан с занятиями Кеплера астрономией и опо­средствованно — с идеей числовой гармонии Вселенной. Любопыт­но, что именно здесь Кеплер высказал мысль о влиянии Солнца и Луны на океанские приливы и существенно приблизился к идеям всемирного тяготения (Белый, 1971, стр. 105). «Сновиде-

256

ние» наряду с латинскими стихотворениями и многочисленными вдохновенными отрывками из специальных работ является сви­детельством своеобразия художественного мышления Кеплера.

Целостную натуру Кеплера не могли, однако, удовлетворить отдельные наблюдения, закономерности, образы. Необходимо было объединить их на основе единого принципа, философско-эстети-ческого представления о числе как универсальном регуляторе мировой жизни. «Гармония мира» (1619), в которой и был сфор­мулирован знаменитый 3-й закон Кеплера, стала органическим синтезом эмпирических знаний, дискурсивно-логических заключе­ний и расчетов, интуитивно-художественных прозрений и фило­софских обобщений. Универсальность творческой личности Кеп­лера нашла свое наиболее полное выражение в нарисованной здесь величественной картине эстетически совершенного, пласти­ческого космоса, основанного на музыкально-числовой гармонии. Однако для прагматической истории науки эта картина представ­ляет интерес лишь постольку, поскольку она содействовала от­крытию Кеплером отдельных частных закономерностей, имеющих то или иное практическое приложение.

После Кеплера — и, возможно, не без его влияния — высту­пил с учением об универсальной гармонии Марен Мерсенн. Иног­да он идет по стопам своего предшественника, повторяя или мо­дифицируя его идеи. В специальной «Книге о пользе гармонии и других частей математики», завершающей его фундаментальный труд «Универсальная гармония» (1637), Мерсенн указывает на различные практические приложения своей теории: «Нет почти ни одного искусства, науки или ремесла, для которых гармония и предшествующие книги не оказались бы полезными» (Mersenne, 1963, стр. 1). Он демонстрирует значение гармонии для геомет­рии, механики, астрономии, медицины, архитектуры: «Нет необ­ходимости уведомлять, что эта наука может служить физике и всем философам, потому что она почти вся наполнена физикой и философией и поскольку она исследует и отмечает консонансы даже в запахах, вкусах и цветах» (там же, стр. 2).

Консонансы в запахах, вкусах и цветах находил и Декарт, рассматривавший эти «вторичные качества» как различные про­явления первичных — протяженности и движения. Он также счи­тал число универсальным принципом бытия и создал на этой основе первую в полном смысле механистическую систему миро­здания, нанесшую удар средневековым представлениям и тем са­мым сыгравшую революционную роль в развитии науки. Однако, как пытается доказать исследователь творчества Мерсенна, «мож­но написать историю рождения механизма, не упоминая о Де­карте!» (Lenoble, 1943, стр. 381).

Но этого мало. Далекий от декартовских идей и даже прямо им противоположный эмпирический метод Бэкона, ставший крае­угольным камнем новой науки, также был впервые сформулиро­ван Мерсенном (см. Lenoble, 1943, стр. 366).

9 Заказ N 401 257

Таким образом, как показывают исследования, идеи, заложив­шие основу научного развития XVII—XIX вв. и высказывавшие­ся в свое время мыслителями прямо противоположного склада ума, прекрасно сосуществовали и дополняли друг друга в дея­тельности одной универсальной творческой личности.

От занятий музыкальной гармонией протягиваются нити инте­реса Мерсенна к физиологии и медицине. Он изучает влияние музыки на различные функции организма и озабочен возмож­ностью ее применения в терапевтических целях. Его не покидает и идея использовать музыку для морального совершенствования человеческого рода (Lenoble, 1943, стр. 526—530). С музыкой связаны ж работы Мерсенна в области акустики, в процессе ко­торых он наткнулся на мысль о создании звукового телеграфа для всех жителей Земли (Lenoble, 1943, стр. 489), и, возможно, в связи с этим он приходит к идее универсального языка (пись­мо Декарту от 20/XI 1629 — Merserme, 1936, стр. 323 ел.), ко­торый будет понятен даже для жителей Луны! (письмо Яну Коменскому от 22/XI 1640 — Mersenne, 1967, стр. 265 и ел.; Rochot, 1966, стр. 29).

Среди других многочисленных замыслов Мерсенна отметим его занятия проектом подводной лодки, хронологически совпавшие с первым осуществлением этой идеи в Англии, а также его ак­тивный интерес к проблеме воздушного полета (Lenoble, 1943, стр. 490—492). Однако бросается в глаза тот факт, что у Мер­сенна все ограничивалось главным образом замыслами и проекта­ми, которые редко реализовывались. Причину тому нужно, по-видимому, искать в его психологическом складе: Мерсенн был склонен к созерцательности, активная практическая деятельность его не интересовала и даже отталкивала (Lenoble, 1943, стр. 61). Непосредственное вмешательство в жизнь казалось этому отшель­нику эстетически непривлекательным. Но столь же непривлека­тельным казалось ему и создание раз навсегда законченной си­стемы, не оставляющей простора для дальнейшего творчества. Он предпочитает оставаться в сфере вопросов и сомнений.

Однако именно в этом и была его сила. Умение Мерсенна ставить новые вопросы и проблемы при универсальности его ин­тересов и широком круге корреспондентов принесло немалую поль­зу науке, что было отмечено уже его младшим современником Паскалем, но ускользало от внимания позднейшего исторического анализа. В «Истории рулетки» Паскаль писал оМерсенне: «У него был совершенно особый дар ставить прекрасные вопросы, в кото­ром ему не было подобных; и хотя ему и не удавалось столь же счастливо их разрешать, в чем, собственно, и заключается глав­ное достоинство, тем не менее справедливо, что ему мы обязаны многими замечательными открытиями, к которым он подтолкнул и которые, возможно, не были бы сделаны, если бы он не вдох­новил ученых» (цит. по: Lenoble, 1943, стр. 597).

В этой связи необходимо указать на особую функцию в науч-

ном развитии первой половины XVII в., которую выполнял Мер­сенн — своеобразный «секретарь ученой Европы». При отсутствии периодических научных изданий и слабости контактов между уче­ными различных стран его корреспонденции, переводы, переизда­ния отдельных редких работ становились важным источником но­вой информации. Находившийся в центре духовной жизни своего времени — он переписывался с Гассенди, Гоббсом, Декартом, Фер­ма, Константином и Христианом Гюйгенсами, Ван-Гельмонтом и др.— Мерсенн, как никто другой, понимал значение взаимосвязи наук и сотрудничества ученых. Его заветной мечтой было созда­ние международной академии, в которой благодаря объединению ученых различных специальностей и интересов изучение приро­ды приняло бы невиданный размах. В известном смысле Мер­сенна можно назвать одним из первых теоретиков организации научной деятельности. Его собственная творческая деятельность давала ему практическое подтверждение идеи единства наук, по­казывала продуктивность сосредоточения на одной области зна­ния при непременном понимании ее взаимосвязи со всеми осталь­ными. «Науки,— пишет он,— установили между собой нерушимое единство, и их почти невозможно разделить, потому что они стра­дают, когда их пытаются разорвать». Однако каждый должен «выбрать себе какую-то одну согласно своей склонности и ради нее привлечь и остальные как ее неразлучных спутников» (цит. по: Lenoble, 1943, стр. 363). В центре своей собственной дея­тельности Мерсенн ставит музыку, лишний раз подтверждая мысль о том, что основой его универсальных интересов и главным фо­ном для экскурсов в различные области знания оставалось убеж­дение в музыкально-математической гармонии Вселенной.

До недавнего времени об Афанасии Кирхере (1601—1680) вспоминали мало: может быть, потому, что не умели найти ключ к его многостороннему творчеству. После появления прекрасной монографии Ульфа Шарлау (Scharlau, 1969) этот ключ можно считать найденным. Объединяющим принципом для разнообраз­ных занятий Кирхера оказывается опять-таки музыкально-число­вая гармония. Благодаря музыке он впервые соприкоснулся в юности с наукой и искусством (Scharlau, 1969, стр. 27), и это впечатление отразилось на всем характере его творчества. От му­зыки легко протягиваются нити к его занятиям акустикой; он замечает «существенную связь между акустическими и опти­ческими явлениями», "между тоном и цветом (Scharlau, 1969, стр. 57—58), строит теорию музыкальной терапии. Консонанс и диссонанс в музыке, свет и тень в оптике находят параллель в притяжении и отталкивании — Кирхер посвящает ряд сочинений теории магнетизма. Он считал возможным открытие некоего уни­версального принципа, который, «будучи однажды найденным, от­крывал дорогу к новому знанию с помощью аналогических за­ключений» (там же, стр. 202). Это убеждение пронизывало всю деятельность Кирхера. В соответствии с ним он всегда стремится


9*
259

создать законченную систему знания, берется даже за усовер­шенствование «Великого искусства» Луллия (Kircher, 1669).

Однако он был и страстным экспериментатором, причем нельзя сказать, чтобы его деятельность в этом отношении была мало­продуктивной. Так, он оставил заметный след в истории меди­цины, впервые применив микроскоп для изучения причин забо­левания и описав наблюдавшихся им микроскопических «червяч­ков» в продуктах разложения и крови больных чумой (Mettler, 1947, стр. 73; Kircher, 1656). Он также впервые описал искус­ственно вызванное каталептическое состояние у животных (Met­ier, 1947, стр. 548).

С занятиями Кирхера оптикой связано и такое его изобретение, как волшебный фонарь. Любопытно, что описание этого прибора и других конструкций вроде летающих драконов соседствует в его книге не только с теорией рефракции, но и с философско-теологическими рассуждениями о свете как первоисточнике бытия (Kircher, 1671). Внешне производящее впечатление эклектизма, компилятивности, это явление, однако, связано с характерной для Кирхера тенденцией давать максимально полное, исчерпывающее и систематическое изложение своего предмета, раскрывать объ­ект своего исследования со всевозможных позиций и в его уни­версальных отношениях со всеми сферами бытия, показывать весь универсуум через призму этого объекта. В истории системного анализа Кирхеру должно принадлежать не последнее место.

Подобным образом построено большинство сочинений Кирхера, и в частности главное его произведение о мировой гармонии — «Мусургиа универсалис» (1650). Здесь музыкально-числовые со­отношения выступают уже как непосредственный первопринцип строения мира, объединяя философию, науку, искусство, эстети­ку в универсальном представлении о мироздании. Целесообразно отметить, что колоссальная работа Кирхера по истории египет­ской культуры и расшифровке иероглифов : также имеет непо­средственное отношение к поискам музыкально-числовой гармо­нии Вселенной. «Занятия Кирхера переводом иероглифов вызвали у него убеждение, что египтяне как представители первой вы­сокоразвитой цивилизации человечества уже знали планомерное и гармоническое строение природы на основе музыкально-мате­матических пропорций и сформулировали тайную философию ми­ровой музыки» (Scharlau, 1969, стр. 60).

Из собственно художественных произведений Кирхера нам хо­телось бы отметить его сочинение о космическом полете — «Эк­стазное небесное путешествие» (также связанное с музыкально-числовой гармонией). Д. Г. Моргоф, считающий, что оно написано в подражание «Сновидению» Кеплера (ad ejus imitationem), на­зывает его тем не менее лучшей из всех книг Кирхера (ИЬго-

1 Эти заслуги Кирхера оценены современной наукой. Б. А. Тураев отмечал, что Кирхер оставил «здравую теорию о связи египетского языка с копт­ским» (Тураев, 1936, стр. 22).

260

rum suorum omnium, me judice, optimum) (Morhof, 1708, стр. 260). Действительно, из сочинений XVII в. о космических полетах книга Кирхера была одной из самых популярных.

Сравнивая творческие пути Кеплера, Мерсенна и Кирхера, можно указать на многие различия в процессе и результатах их деятельности. Так, у каждого из этих ученых было совер­шенно особое отношение к теории и эксперименту: если Кеплер строит теорию движения планет, стремясь максимально согласо­вать ее с данными наблюдений, отбрасывая не соответствующие им предположения, то Мерсенн вообще не думает создавать за­конченную систему, а Кирхер, напротив, создает ее во что бы то ни стало, не имея необходимых опытных данных и заботясь в первую очередь об эстетической законченности. Это различие и оп­ределило характер достижений и историческую оценку этих ученых.

Однако данное различие (как и многие другие) представля­ется несущественным в свете общего для них принципа развер­тывания творческой деятельности. Выше мы старались показать, что универсальная творческая деятельность с необходимостью ве­дет к того или иного рода ценным результатам, которые, однако, зачастую скрыты от поверхностного анализа и не всегда носят прагматический характер. Иными словами, деятельность универ­сальной творческой личности требует соответствующей универ­сальной оценки, а то философское зерно, которое мы стремимся извлечь из анализа ее биографии, прячется в конечном счете не в индивидуально-психологических установках, а в более общих за­кономерностях творческого процесса, которые выявляются на ос­нове типологического анализа биографии многих творцов науки.

Подробный анализ механизма мотивации данного типа уни­версальной творческой деятельности не входит в нашу задачу. Поэтому, рассматривая отдельные моменты творческой деятельно­сти Кеплера, Мерсенна и Кирхера, мы вынуждены были огра­ничиться простой констатацией того факта, что основу ее моти­вации составляет интерес к модификациям единого первопринци-па, имеющего характер всеобщности. К этого рода деятельности вполне применимы слова Прокла, по которому «в мышлении и в мыслимом, когда все мыслится порознь, есть нечто одно пре­обладающее, и для мышления этим одним характеризуется все» (Прокл, 1972, § 170). Эстетическая привлекательность данного процесса состоит в обнаружении внутренней тождественности многообразных модификаций единого принципа. Заметим, кстати, что творческая деятельность принимает характер универсальности и тогда, когда делается попытка всестороннего рассмотрения ка­кого-либо объекта; различие здесь только в том, что в первом случае на частные сферы распространяется принцип, имеющий характер всеобщности, а во втором — характер всеобщности име­ет само рассмотрение данного частного объекта.

Интерес, стимулирующий деятельность универсальной творче­ской личности, лучше всего раскрывается в сопоставлении с ин-

261

тересом, определяющим деятельность одностороннюю и эклектич­ную. Позитивная сторона одностороннего интереса является одно­временно и негативной, поскольку он полагает свою собственную границу и только благодаря ей и может существовать. Эклек­тизм, внешне преодолевая эту ограниченность, теряет ее пози­тивный момент — стержневой интерес, вращаясь в беспорядочном множестве фактов, которые «интересны для ученого эрудита толь­ко лишь потому, что он их знает» (Гегель, 1932, стр. 16). В от­личие от них, интерес, определяющий универсальную деятель­ность, доказывает свою истинность бесконечным многообразием своих объектов, в которых находит проявления единого принципа. В известном смысле это подлинно философский интерес, посколь­ку он направлен на обнаружение принципа, имеющего характер всеобщности.

Наверное, прав был Гёте, когда говорил, что культивирован­ный на основе внутреннего влечения, ради самого дела знания, «чистый интерес к предмету, представляют, конечно, всегда са­мый лучший и надежный путь к цели» (Гёте, 1964, стр. 151). Благодаря последовательному развитию такого интереса соверша­ется подлинно творческое развитие личности, достигается единст­во знания о природе и открываются широкие возможности для аналогических сопоставлений различных сфер бытия, зачастую приводящих к ценным открытиям или предвидениям. Показать логику этого процесса и является трудной и почетной задачей биографа; для ее решения благодатный материал предоставляет деятельность универсальной творческой личности.

ЛИТЕРАТУРА

Белый Ю. А. Иоганн Кеплер. М., 1971.

Гегель. Соч., т. 9. М.— Л., 1932.

Гете И. В. Избранные философские произведения. М., 1964.

Зубов В. П. Из истории средневековой атомистики.— «Труды Ин-та истории

естествознания и техники АН СССР», т. 1. М., 1947.

Прокл. Первоосновы теологии. Пер. и комм. А. Ф. Лосева. Тбилиси, 1972.

Тураев В. А. История Древнего Востока, т. 1. Л., 1936.

Kepler I. Opera omnia, v. 2. Francofurti & Erlangae, 1859.

Kepler J. Opera omnia, v. 8, p. 2. Francofurti & Erlangae, 1871.

Kircher A. Ars magna lucis et umbrae. Amstelodami, 1671.

Kircher A. Ars magna sciendi. Amstelodami, 1669.

Kircher A. Scrutinium physico-medicum contagiose luis, quae pestis dicitur.

Romae, 1656.

Lenoble R. Mersenne ou la naissance du mécanisme. Paris, 1943.

Mersenne M. Harmonie univerelle, v. 3. Livre de 1'utilite de 1'harmonie. Paris,

1963.

Mersenne M. Correspondance, v. 2. Paris, 1936. Mersenne M. Correspondance, v.10. Paris, 1967.

Mettler С. С. History of Medicine. Philadelphia — Toronto, 1947.

Morhof D. G. Polyhistor, in tres tomos, literarium, t. 2. Lubecae, 1708.

Rochot R. La correspondence scientifique du Pere Mersenne, Paris, 1966. Scharlau U. Athanasius Kircher (1601—1680) als Musikschriftsteller. Marburg,

1969.

Похожие:

Н. К. Гаврюшин универсальность творческой личности iconЭффективные пути и средства развития воображения, как основа формирования уникальной творческой личности
Именно воображение является основой формирования уникальной творческой личности. В дошкольном детстве оно признано центральным психологическим...
Н. К. Гаврюшин универсальность творческой личности iconПрограмма встречи середины года вайсменов россии " возможности творческой реализации личности в вайсмен-движении "
Реализация личности в общественном движении.(Mентор мов в России Генри Гриндхейм.)
Н. К. Гаврюшин универсальность творческой личности iconЖизненная стратегия творческой личности л

Н. К. Гаврюшин универсальность творческой личности icon3 декабря, пятница, 18. 00 просп. Мира, 30 Поэтическое действо «Александр Блок»
«Судьба, проблемы творческой личности Твардовского и Достоевского: народная правда, писатель и власть»
Н. К. Гаврюшин универсальность творческой личности iconСценарий общешкольного внеклассного мероприятия. Престольного праздника «Николин день»
Методическая цель: Использование разнообразных видов творческой деятельности для самореализации личности
Н. К. Гаврюшин универсальность творческой личности iconОтчёт по реализации плана воспитательной деятельности моу большеключищенской сош
Создание широких возможностей для творческой самореализации личности на пользу себе и обществу
Н. К. Гаврюшин универсальность творческой личности iconПсихоанализ. Речь. Ребенок взрослый
И со всем с этим возможно жить, все это, наполняющее бессознательное человека, становится двигателем личности на пути творческой...
Н. К. Гаврюшин универсальность творческой личности iconИз опыта работы по развитию творческой личности
По результатам первичной диагностики для успешного усвоения нового материала организуются уроки повторения пройденного с элементами...
Н. К. Гаврюшин универсальность творческой личности iconНациональный воспитательный идеал Высшая цель образования
Воспитание готовности личности к самореализации средствами художественно-творческой и досуговой деятельности в условиях дополнительного...
Н. К. Гаврюшин универсальность творческой личности iconВзаимосвязь математики и информатики
Попытки разрешить эти проблемы с помощью традиционных методов не дают желаемого результата, не способствуют развитию творческой личности....
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org