Эрнест фон Валь Воспоминания Генеральный штаб – Гражданская война – Эмиграция



страница5/6
Дата01.12.2012
Размер1.21 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6
(<2 фамилии нрзб>) надо было объединить под начальством лица, которое не навлекло на себя подозрения в германофильстве, - иначе не было бы поддержки со стороны французов.

В это время ген. Юденич в качестве частного человека, эмигранта, мирно жил в Финляндии. Об этом было известно Щербачёву. Дать знать Юденичу о своих планах Щербачёву было невозможно, т.к. связи с Севером не было. Щербачёв решил, что он в своих бумагах к союзникам будет писать об «армии Юденича», который своевременно об этом узнает и тогда и выступит. На совещании я возразил против этого <в том смысле>, что роль Юденича на Кавказе была не столь уж блестящая. Я указал на то, что недостаточно назначить Юденича, не действующего на Севере, на должность Командующего, раз тут себя уже проявили другие. Но решение было принято против моего голоса. Изумлённый Юденич узнал, что уже целый месяц пишут и получают снаряжение на его армию, которая фактически не существовала. Продолжали существовать ничем не связанные между собой группы Родзянко и т.д.

Такова была тогда власть у Щербачёва. Я избегал совместной службы с Щербачёвым, чтобы не пользоваться родством. Поэтому я не служил в своё время ни в 7-й армии, ни в штабе Румынского фронта. Лишь большевики заставили меня изменить поведение. В конце 1917-го и начале 1918-го года я стал Генералом для поручений при Главнокомандующем. В Париже я не захотел поступить на должность в Управлении Щербачёва. Усугубляли ещё эту точку зрения мои политические убеждения, о которых я писал раньше, описывая мои отношения к добровольческому движению. Я очень рад теперь, что я не занял никакого поста в Париже. Масса лиц обращалась ко мне с просьбами в надежде, что я повлияю на Щербачёва. Я этого принципиально не делал. Но приходилось выслушивать, прочитывать и давать тот или иной совет. Я не видел причины не исполнять отдельные поручения, если это не противоречило моим взглядам. Из близких Щербачёву я один только говорил по-английски. В этом направлении Щербачёв пользовался мной.

Начальником штаба Щербачёва был Головин, человек умный, талантливый, хитрый и тщеславный. Уже будучи в Академии Генерального Штаба, а потом в 7-й армии на роли помощника Щербачёва, Головин стремился затемнить своей деятельностью личность Щербачёва. В Париже он столкнулся с другим помощником Щербачёва Адмиралом Кононицыным . Между ними произошла «руготня». Щербачёв должен был вмешаться, причём адмирал оказался прав. Головин после этого стал открыто в оппозицию Щербачёву. Штаб, чувствуя в Головине восходящую, а в Щербачёве – нисходящую – звезду, принял сторону Головина, в том числе племянники Щербачёва Гриша и Гриля, всю жизнь пользовавшиеся положением дяди и ставшие людьми благодаря ему.

Правительство Деникина не могло забыть Щербачёву подчинения Деникина Колчаку. Принятый с царскими почестями Деникиным, Щербачёв уехал тогда от Деникина под знаком всеобщей ненависти.
Это чувство захватывало всё большее число людей на фронте, когда стали ходить слухи о безумных тратах Щербачёва и о его капризности и бездеятельности. Много лиц во Франции придерживались того же мнения. Это происходило потому, что масса сановников и прочих лиц, попавших в тяжёлое материальное положение, обращались к Щербачёву за казённым вспомоществованием, - у Щербачёва же кредиты были ограничены. Он не мог удовлетворить этих просьб. Это создало ему на месте врагов.

Дурные толки приняли такие размеры из-за жизни его семьи, что на фронте решили прислать А.Драгомирова посмотреть, что делается в Париже. Драгомиров в Париже на улице и в соборе в сопровождении казаков выступал в кавказской форме. Это раздразнило и так уже недовольных русскими французов. Вследствие этого и нетактичностей по отношению к Щербачёву Драгомиров провалился во французском мнении. Он увидел, что не так просто ревизовать Щербачёва, а потом его удалить. Щербачёв, делая вид, что он не замечает невоспитанностей Драгомирова, позвал его со всей свитой в Севр. Я жалею, что не был в этот день дома. Тут происходило обычное угощение с подчёркиванием роскоши и гостеприимства – именно того, в чём миссия Драгомирова и должна была уличить Щербачёва. По возвращении Драгомирова на фронт один из членов его штаба сделал сообщение всему обществу офицеров о личной жизни Щербачёва, сопоставляя её с лицензиями на фронте.

В то время как Париж был центром мировой политики, - там заседал Верховный Совет, - фактическая сила была вся у Англии. Только Англия могла давать снаряжение и припасы белым армиям. Военный агент в Англии, престарелый Ермолов, милый, популярный у англичан старик, обангликанился. Он давно уже не знал, для чего служат военные агенты, и не мог оказать давления на Английское правительство. Щербачёв поэтому отправил туда Головина. Это было большой ошибкой.

Головин, гораздо менее разборчивый, чем благородный Щербачёв, понял, что в Париже лишь разговаривают, а в Лондоне делают дело. Где дело, там и сила, почему туда же перейдёт в конце концов власть. Обставив с помощью Щербачёва свою поездку в Лондон так, что военно-политический мир не мог не обратить на эту поездку внимания, и зная значение такой предварительной пропаганды, Головин добился приёма у Черчилля и очаровал его ясностью своей мысли и простотой своих взглядов. Головин умел убедительно говорить.

Вместо того, чтобы вернуться в Париж, Головин задержался. Вскоре выяснилось, что Головин обосновался окончательно в Лондоне и не считает себя более в подчинении Щербачёва. Он выбрал себе помощником талантливого, но беспринципного генерала Геруа, приехавшего представителем Юденича из Финляндии, и профессора Гарднера, хитрого, ловкого человека, искусного интригана. Наконец, тут же работал и ген. Хольмсен, невозмутимый по наружности человек, но тонкий политик. У Щербачёва же не было в те времена ни одного выдающегося помощника, т.к. полковник Мельчаков, который своей честностью и своим несложным, но ясным умом сослужил большую пользу Щербачёву, отсутствовал. (Он застрял в Румынии.) Борьба при таких обстоятельствах склонилась бы на сторону более молодого и деятельного Головина. Но поддержка Фоша, популярность Щербачёва во Франции и честолюбие Головина оставили победу на стороне первого.

У Колчака не было настоящего Начальника Штаба. Колчак в качестве адмирала не мог обладать познаниями, нужными для крупных операций. Головин, обеспечив нужное для победы над тогда ещё слабыми большевиками, решил оставить за себя Геруа, думая им заменить вскоре Щербачёва, а сам поехал к Колчаку, чтобы взять в свои руки операцию. После победы он, по-видимому, думал захватить и всю власть.

Как только он уехал, Щербачёв принял меры, чтобы уничтожить самочинно создавшееся Управление в Лондоне, – он это делал осторожно, но умело и тонко. Вследствие длительности переезда на Дальний Восток расчёт Головина уволить Щербачёва от имени Колчака не удался; ещё менее удалось ему создать для самого Щербачёва затруднения в Париже, пользуясь было гр. Игнатьевым, бывшим военным агентом, известным негодяем, ставшим после революции на сторону большевиков и продолжавшим быть во Франции военным агентом. Не было власти, которая назначала бы или могла сменить военные кадры России. Игнатьев продолжал существовать рядом с Щербачёвым, хотя никто уже с ним не считался. Но это положение создавало Щербачёву много затруднений, которые и Головин не преминул использовать через Геруа.

Когда выяснилось, что моя семья уцелела и живёт в Ассике, и что мои дома в Ревеле на месте, я захотел поехать в Ревель, чтобы достать деньги и устроиться самостоятельно вне дома Щербачёвых. Расхода на подобную поездку я не мог понести. Добыть визы, когда мир ещё далеко не был проведён в жизнь, было невозможно. Для осуществления поездки нужна была поддержка французского и английского правительств. Нужно было найти серьёзный повод.

Щербачёва побудили пойти мне навстречу два соображения: 1) то, что у меня в банке в Ревеле лежали его русские деньги, ещё не потерявшие тогда цены; 2) необходимость устроить уход Геруа. Геруа на предложение покинуть Лондон мог сказать, что он представитель Юденича, командированный последним для обеспечения снабжения С.-З. армии, что Юденич не подчинён Щербачёву и что он, Геруа, поэтому не обязан исполнять требования Щербачёва. Оставаясь на месте, он мог продолжать работу Головина и ждать удаления Щербачёва. Щербачёв решил попросить Юденича отозвать Геруа.

Т.к. не существовало средств сообщения, он захотел воспользоваться мной и дал мне командировку к Юденичу. Это мне давало возможность устроить мои денежные дела и привезти деньги Щербачёва. Хотя из Эстонии в последнее время и выбрался во Францию какой-то офицер с письмами, - но он это сделал на торговом судне, случайно проскочив через английский контроль. Из Франции же никому до меня не удавалось уехать в Эстонию. Между тем, туда шли военные грузы и, казалось, можно было устроить сопровождающих груз. Так мы и решили.

Однако выяснилось, что соответствующие пароходы идут сперва в Англию и от англичан зависит, кому сопровождать груз. Без англичан обойтись нельзя было. Военным представителем Англии в Париже тогда был молодой генерал Спирс. Щербачёв ему написал письмо. Я поехал к нему. Он работал в штабе Фоша. Спирс любезно меня принял и ещё более внимательно меня выслушал, когда разговор зашёл о делах в России и о моих взглядах на дела. Я подчеркнул, что они являются взглядами личными и ничего общего не имеют со взглядами других людей. Спирс думал почти как я. Мы с ним стали в дружеских отношениях. Спирс обеспечил мне поездку из Лондона на пароходе с грузом для Юденича в Ревель.

Я поехал к назначенному дню в Лондон и, согласно указанию Спирса, пошёл в военное министерство к Черчиллю. Там меня заставили ждать полчаса, а потом адъютант Черчилля попросил меня прийти через день. Через день мне сказали, что пароход уйдёт через 10 дней. Я вернулся во Францию. Через 10 дней я вернулся. В английском министерстве мне сказали, что пароход ушёл без меня, т.к. мне на нём не могли предоставить места. Когда я указал на переговоры с ген. Спирсом, адъютант мне ответил, что этот вопрос от представителя во Франции не зависит, а решается в Английском Военном министерстве. Не помню, сколько раз я ездил в Англию и приходил за билетами, но только выяснилось, что я никогда билетов или виз для поездки в Эстонию не получу.

Спирс рвал и метал, - Англия не желала, чтобы Париж сносился непосредственно с Юденичем. При поездках я посещал Геруа и Брюллова и выяснил ряд таких вопросов, которые бросали свет на готовящуюся измену англичан. Собранное и систематизированное мной в обширном докладе открывало Щербачёву глаза на готовящуюся катастрофу белой армии. Мой доклад Щербачёву был для него неожиданным и убедительным. Он меня попросил поехать к Сазонову и изложить мой материал и мои доклады. В Русском Посольстве состоялась моя встреча с этим человеком, погубившим Императорскую Россию и счастье и мир всего земного шара.

Мы сели рядом на диван. Я вытащил свой материал и, на основании ответов Английского Военного министерства на запросы С.-З. армии и окраинных государств и числа и состава военного груза, отправленного или подлежащего отправлению на С.-З. фронт и окраинным государствам, показывал, что англичане не настроены поддержать русские интересы и собираются использовать русские отряды, чтобы совместно с войсками Эстонии, Латвии и Литвы обеспечить этим трём государствам самостоятельность в ущерб России (но в интересах Англии), после чего прекратить помощь как непосредственную, так и посредством этих окраинных государств, оказать на них давление и дать русской смуте углубиться. Цель Англии была – на многие годы вывести Россию из числа опасных соседей.

Сперва Сазонов смотрел материалы, потом начал возражать, потом оспаривать, наконец, мы стали кричать друг на друга, ставши красные, как раки. Кончилось тем, что Сазонов сказал: «У Вас чисто немецкая точка зрения». И, сухо попрощавшись со мной, ушёл. В этой фразе крылась угроза: «Вы, может быть, защитник русских интересов, но одновременно и интересов балтийских баронов, а потому я постараюсь Вас обезвредить как «германофила»».

У меня создалось убеждение, что Сазонов состоит на службе у англичан и всегда был на их службе. Потому-то он и настаивал в 1914 году на войне, потому-то Россия была им направлена, вопреки желанию Государя, изменническими приёмами на дело, которое в результате не могло не кончиться падением Монархии и гибелью государства. Я в Сазонове увидел не патриота, а купленного англичанами изменника. С тех пор у меня накопилось столько убедительного в этом отношении материала, что сомнения никакого быть не может в правильности взгляда. Да разве может быть чистый человек виновником мирового развала. Он произошёл на почве всемирной войны, созданной Сазоновым в интересах Англии. Моя оценка намерений Англии была верна. Мне пришлось на месте увидеть то, что никто кроме меня не видал и не слышал. Когда Щербачёв получил на руки post factum документы английской измены на фронте, он спросил Сазонова, что же тот на это теперь скажет. Сазонов ответил фразой, достойной быть записанной в историю России: «Ну да, что же делать! Это ведь теперешние англичане, а не прежние».

Уехать с помощью англичан было невозможно. Я на трамвае в Севре ехал с Щербачёвым и спросил его, не лучше ли при таких обстоятельствах отказаться от поездки, т.к. результаты – как в денежном, так и в отношении Геруа – были сомнительны, если я даже доберусь до Ревеля. Обстановка могла измениться. Попасть туда я мог лишь через ½ месяца. «Ну, нет, раз уж начали дело, то надо довести до конца», - сказал он, как-то подскочив. У меня мелькнула мысль, что это неспроста и что тут есть что-то другое, и я сейчас же убедился в правильности этой догадки. Щербачёв, не подумав, прибавил: «Вы, может быть, даже найдёте место у Юденича». Вот оно, значит, в чём было дело! К чести моей жены, должен сказать, что она о планах Надежды А. и Китти, подготовлявших мою командировку основательнее меня самого, ничего не знала.

В это время приехали из Ревеля два «инженера» для «закупок» во Франции для армии Юденича. Они заявили, что «умеют поехать обратно». Оказались эти инженеры двумя ревельскими жидами без должности – некий Пумпиальский и некий <пропуск для фамилии>, - которые нелегальными путями приехали для личной спекуляции. Они от какого-то отдела Управления Юденича действительно имели поручение узнать о погрузке во Франции материалов для армии. Я их отыскал не без труда и узнал, что американцы посылают один из пароходов <от> «Food commission» в Ревель, на котором везётся бензин и 12 грузовых автомобилей для Юденича. С большим трудом я нашёл то американское учреждение, которое ведало этим делом. Дальше дело пошло по-американски.

Решающий этот вопрос молодой человек за свою ответственность решил мне позволить поехать с этим пароходом. Меня же посадили в автомобиль и повезли с одного американского учреждения в другое, без просьб с моей стороны. Через час у меня было всё, что нужно для американцев, - но ни одной визы ни в одно государство. Американцы мне заявили, что этого, пока я у них, и не нужно. Так я и уехал в St. Nazaire, где отыскал пароход «Lake Fray» и пошёл к капитану, вместе с «инженерами»-жидами. Он на нас посмотрел и спросил, умеем ли мы варить, хотя знал, что я генерал, а те – «инженеры». Получив ответ, что нет, он ответил, что это жаль, т.к. ему нужен повар. Я решил, что он не совсем нормален. Место нам было обещано, причём один из евреев, молодой и наглый, был помещён в одну кабину со мной, а другой решил ехать сухим путём и исчез. Это большое для меня счастье, т.к. оставшегося было достаточно, чтобы испортить мне нервы своей наглостью.

Уехать пришлось не сразу. Погрузка затягивалась. Я вернулся на несколько дней в Севр. Такой жары, какая была в St.Nazaire, я никогда не испытывал.

За день до нашего выхода в море были обнаружены адские машины в соседнем пароходе, грузившем тоже военное снаряжение для белых армий. Было очень много рабочих-большевиков. Имея громадные грузы бензина, такая возможность была для «Lake Fray» неприятной перспективой. Мы первые дни были несколько озабочены.

Через 1 ½ дня мы прибыли после основательной качки в Англию. Там надо было грузить уголь, чем надеялись изменить положение центра тяжести. Благодаря тому, что груз прибыл разновременно и капитан не знал, какой ещё придёт груз, тяжесть попала наверх, а лёгкий товар лежал внизу, что называется «top hary». Пароход, по мнению капитана и команды, мог опрокинуться при сильной качке, если хотя бы часть груза сдвинулась бы с места. Дальше мы попали в Гамбург, где нагружали часть груза для Данцига. В Данциге мы его нагружали для польской «Food commission», и только через 20 дней мы, наконец, добрались до Ревеля. Имея слабое сердце, я уже от одной качки должен был устать, но к этому ещё прибавлялось волнение, которое возрастало по мере длительности поездки. Когда же я вернусь? Если на дорогу в одну сторону прошло столько времени, что за это время могло случиться с моими детьми, женой, К.О.?

Я должен был пойти к Розену, там забрать Щербачёвские деньги и повидаться с Юденичем. Всё это возбудило меня пойти на риск и проникнуть в город. Взяв от капитана записку, в которой было сказано, что мистеру Валю разрешается оставить корабль на несколько часов (что, конечно, не могло иметь никакой силы для эстонцев), я под руку с настоящими американцами пошёл к посту, который неоднократно уже смотрел бумаги остальных и знал их в лицо; нас пропустили. Побежав к Розену и выяснив, что у меня в банке нет ни гроша собственных денег, а, напротив, срочный долг в 20 000 марок, дав знать Елене о своём приезде, я пошёл к Юденичу.

Адъютант отнёсся очень подозрительно к моему заявлению, что я приехал для личных переговоров с Командующим армией, но, взяв моё предписание и исчезнув на некоторое время, он вновь появился и меня повёл в комнату, куда вскоре пришёл большой тучный генерал Юденич. Он понравился мне своей простотой и отсутствием фанфаронства. Это содействовало тому, что мы через ½ часа стали разговаривать, как старые знакомые; он мне весьма ясно охарактеризовал отчаянное положение, в котором находились части, составлявшие – скорее, фиктивно входившие в – его армию. Тут было эстонское правительство, танцевавшее под дудку англичан Гофа и Марча; тут же сформировалось либеральное С.-З. правительство с Лианозовым и некоторыми весьма подозрительными социалистами министрами; тут же и было противодействие всех фиктивно подчинённых начальству, создавших свои отряды и не желающих признать авторитета откуда-то взявшегося Юденича. Фактически можно было говорить только о корпусе Родзянко, как о чём-то действительном. Выходило, что штаб армии сидел над штабом корпуса: начальник на начальнике без других функций. При таком положении фронт и правительство были обречены на неминуемую гибель.

Всё, что я слышал, подтверждало моё убеждение относительно предательской роли англичан в отношении русских. Юденич это высказывал открыто; - но что было ещё делать? Он зависел от англичан. За громадные деньги англичане достали партию аэропланов Юденичу и эстонцам. Эстонские аэропланы были в порядке, аэропланы Юденича имели моторы, не принадлежащие к аппаратам. Русский приёмщик отказался принять их. Назначили комиссию. Через большой срок было решено передать дело английским лётчикам. Последние заявили, что аэропланы великолепны. Когда же потребовали от них, чтобы они сделали полёт, англичане отказались. Кончилось тем, что аэропланы не сделали ни одного полёта. То же было и со снарядами, и с грузовыми автомобилями, с танками и всем прочим.
1   2   3   4   5   6

Похожие:

Эрнест фон Валь Воспоминания Генеральный штаб – Гражданская война – Эмиграция iconГражданская война и интервенция в России Гражданская война
Гражданская война возникает тогда, когда возможности диалога, поиска согласия между разными частями общества либо исчерпаны, либо...
Эрнест фон Валь Воспоминания Генеральный штаб – Гражданская война – Эмиграция iconГражданская война как политико-правовое явление
...
Эрнест фон Валь Воспоминания Генеральный штаб – Гражданская война – Эмиграция iconА. Н. Турцевич (Одеса) гражданская война в США и роль aвраама линкольна в ней
Гражданская война снова нацелила американцев на единство нации и свободное общество, очищенное от рабства, этой каиновой печати великого...
Эрнест фон Валь Воспоминания Генеральный штаб – Гражданская война – Эмиграция iconТема 16. Малая гражданская война определение малой гражданской войны
Малая гражданская война это массовые выступления кре­стьян в 1920-1921 годах против политики партии большевиков
Эрнест фон Валь Воспоминания Генеральный штаб – Гражданская война – Эмиграция iconГражданская война в России
Гражданская война 1918-1920 гг продолжает оставаться одним из важнейших событий отечественной истории. Она оставила неизгладимый...
Эрнест фон Валь Воспоминания Генеральный штаб – Гражданская война – Эмиграция iconТема исследовательской работы по истории: Гражданская война на территории юга Приморья
Гражданская война 1918-1920 гг продолжает оставаться одним из важнейших событий отечественной истории. Она оставила неизгладимый...
Эрнест фон Валь Воспоминания Генеральный штаб – Гражданская война – Эмиграция iconПамятник советским солдатам, погибшим в Афганистане афганская война
Афганская война, гражданская война в Афганистане 1979-2001 гг., проходившая в условиях интервенции СССР. Сша, Пакистана и других...
Эрнест фон Валь Воспоминания Генеральный штаб – Гражданская война – Эмиграция iconУрок для XXI века Введение Важнейшим испытанием ХХ века, когда наш народ был снова, как и после Февраля 1917 г., поставлен перед выбором, стали гражданская война и иностранная интервенция 1918-1921 гг
Ьные войны, когда столкновение с противником было совершенно непримиримым. Первой была гражданская война 1918-1921 г., сопряженная...
Эрнест фон Валь Воспоминания Генеральный штаб – Гражданская война – Эмиграция iconВикторина о войне. Когда в генеральный штаб СССР было доложено о налете немецкой авиации на города Белоруссии
Когда в генеральный штаб СССР было доложено о налете немецкой авиации на города Белоруссии
Эрнест фон Валь Воспоминания Генеральный штаб – Гражданская война – Эмиграция iconМы наследники Победы! Великая Отечественная война в истории моей семьи
Тем важнее сохранить воспоминания тех и о тех, кто знает, как страшна война, как важно её не допустить. И хотя война была «одна на...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org