Рэй Брэдбери Человек в картинках (The Illustrated Man), 1951 The Illustrated Man 1951

Размер4.91 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28
Рэй Брэдбери

Человек в картинках (The Illustrated Man), 1951

Рэй Брэдбери
Человек в картинках (The Illustrated Man), 1951
The Illustrated Man 1951

It was a warm afternoon in early September when I first met the Illustrated Man. Walking along an asphalt road, I was on the final long of a two weeks' walking tour of Wisconsin. Late in the afternoon I stopped, ate some pork, beans, and a doughnut, and was preparing to stretch out and read when the Illustrated Man walked over the hill and stood for a moment against the sky.

I didn't know he was Illustrated then. I only know that he was tall, once well muscled, but now, for some reason, going to fat. I recall that his arms were long, and the hands thick, but that his face was like a child's, set upon a massive body.

He seemed only to sense my presence, for he didn't look directly at me when he spoke his first words.

"Do you know where I earn find a job?"

"I'm afraid not," I said.

"I hadn't bad a job that's lasted in forty years," he said.

Though it was a hot late afternoon, he wore his wool shirt buttoned tight about his neck. His sleeves were rolled and buttoned down over his thick wrists. Perspiration was streaming from his face, yet he made no move to open his shirt.

"Well," he said at last, "this is as good a place as any to spend the night. Do you mind company."

"I have some extra food you'd be welcome to," I said.

He sat down heavily, grunting. 'You'll be sorry you asked me to stay," he said. "Everyone always is. That's why I'm walking. Here it is, early. September, the cream of the Labor Day carnival season. I should be making money hand over fist at any small town side show celebration, but here I am with no prospects."

He took off an immense shoe and peered at it closely. "I usually keep a job about ten days. Then something happens and they fire me. By now every carnival in America won't touch me with a ten foot pole."

"What seems to be the trouble?" I asked.

For answer, he unbuttoned his tight collar, slowly. With his eyes shut, he put a slow hand to the task of unbuttoning his shirt all the way down. He slipped his fingers in to feel his chest. "Funny," he said, eyes still shut. 'You can't feel them but they're there. I always hope that someday I'll look and they'll be gone.
I walk in the sun for hours on the hottest days, baking, and hope that my sweat'll wash them off, the sun'll cook them off, but at sundown they're still there." He turned his head slightly toward me and exposed his chest. "Are they still there now?"

After a long while I exhaled. "Yes," I said. "They're still there."

The Illustrations.

"Another reason I keep my collar buttoned up," he said, opening his eyes, "is the children. They follow me along country roads. Everyone wants to see the pictures, and yet nobody wants to see them."

He took his shirt off and wadded it in his hands. He was covered with Illustrations from the blue tattooed ring about his neck to his belt line.

"It keeps right on going," he said, guessing my thought. "All of me is Illustrated. Look." He opened his hand. On his palm was a rose, freshly cut, with drops of crystal wake among the soft pink petals. I put my hand out to touch it, but it was only an Illustration.

As for the rest of him, I cannot say how I sat and stared, for be was a riot of rockets and fountains and people, in such intricate detail and color that you could hear the voices murmuring small and muted, from the crowds that inhabited his body. When his flesh twitched, the tiny mouths flickered, the tiny green and gold eyes winked, the tiny pink hands gestured. There were yellow meadows and blue rivers and mountains and stars and suns and planets spread in a Milky Way across his chest. The people themselves were in twenty or more odd groups upon his arms, shoulders, back, sides, and wrists, as well as on the flat of his stomach. You found them in forests of hair, lurking among a constellation of freckles, or peering from armpit caverns, diamond eyes aglitter. Each seemed intent upon his own activity, each was a separate gallery portrait.

"Why, they're beautiful!" I said.

How can I explain about his Illustrations? If El Greco had painted miniatures in his prime, no bigger than your hand, infinitely detailed, with all his sulphurous color, elongation, and anatomy, perhaps he might have used this man's body for his art. The colors burned in three dimensions. They were windows looking in upon fiery reality. Here, gathered on one wall, were all the finest scenes in the universe the man was a walking treasure gallery. This wasn't the work of a cheap carnival tattoo man with three colors and whisky on his breath. This was the accomplishment of a living genius vibrant, clear, and beautiful.

"Oh, yes," said the Illustrated Man. "I'm so proud of my Illustrations that I'd like to burn them off. I've tried sandpaper, acid, a knife . . ."

The sun was setting. The moon was already up in the East.

"For, you see," said the Illustrated Man, "these Illustrations predict the future."

I said nothing.

"It's all right in sunlight," he went on.

"I would keep a carnival day job. But at night  the pictures move. The pictures change."

I must have smiled. "How long have you been Illustrated?"

"In 1900, when I was twenty years old and working a carnival, I broke my leg. It laid me up; I had to do something to keep my band in, so I decided to get tattooed."

"But who tattooed you? What happened to the artist?"

"She went back to the future," he said. "I mean it. She was an old woman in a little house in the middle of Wisconsin here somewhere not far from this place. A little old witch who looked a thousand years old one moment and twenty years old the next, but she said she could travel in time. I laughed. Now, I know better."

"How did you happen to meet her?"

He told me. He had seen her painted sign by the road SKIN ILLUSTRATION! Illustration instead of tattoo! Artistic! So he had sat all night while her magic needles stung him wasp stings and delicate bee stings. By morning he looked like a man who had fallen into a twenty color print press and been squeezed out, all bright and picturesque.

"I've hunted every summer for fifty years," he said, putting his hands out on the air. "When I find that witch I'm going to kill her."

The sun was gone. Now the first stars were shining and the moon had brightened the fields of grass and wheat. Still the Illustrated Man's pictures glowed like charcoals in the half light, like scattered rubies and emeralds, with Rouault colors and Picasso colors and the long, pressed out El Greco bodies.

"So people fire me when my pictures move. They don't like it when violent things happen in my Illustrations. Each Illustration is a little story. If you watch them, in a few minutes they tell you a tale. In three hours of looking you could see eighteen or twenty stories acted right on my body, you could hear voices and think thoughts. It's all here, just waiting for you to look. But most of all, there's a special spot on my body." He bared his back. "See?" There's no special design on my right shoulder blade, just a jumble."

"Yes. "

"When I've been around a person long enough, that spot clouds over and fills in. If I'm with a woman, her picture comes there on my back, in an hour, and shows her whole life how she'll live, how she'll die, what she'll look like when she's sixty. And if it's a man, an hour later his picture's here on my back. It shows him falling off a cliff, or dying under a. train. So I'm fired again."

All the time he had been talking his hands had wandered over the Illustrations, as if to adjust their frames, to brush away dust  the motions of a connoisseur, an art patron. Now he lay back, long and full in the moonlight. It was a warm night. There was no breeze and the air was stifling. We both had our shirts off.

"And you'll never found the old woman?"


"And you think she came from the future?"

"How else could she know these stories she painted on me?"

He shut his eyes tiredly. His voice grew fainter. "Sometimes at night I can fed them, the pictures, like ants, crawling on my skin. Then I know they're doing what they have to do. I never look at them any more. I just try to rest. I don't sleep much. Don't you look at them either, I warn you. Turn the other way when you sleep."

I lay back a few feet from him. He didn't seem violent, and the pictures were beautiful. Otherwise I might have been tempted to get out and away from such babbling. But the Illustrations . . . I let my eyes fill up on them. Any person would go a little mad with such things upon his body.

The night was serene. I could bear the Illustrated Man's breathing in the moonlight. Crickets were stirring gently in the distant ravines. I lay with my body sidewise so I could  watch the Illustrations. Perhaps half an hour passed. Whether the Illustrated Man slept I could not tell, but suddenly I heard him whisper, 'They're moving, aren't they?"

I waited a minute.

Then I said, "Yes."

The pictures were moving, each in its turn, each for a brief minute or two. There in the moonlight, with the tiny tinkling thoughts and the distant sea voices, it seemed, each little drama was enacted. Whether it took an hour or three hours for the dramas to finish, it would be hard to say. I only know that I lay fascinated and did not move while the stars wheeled in the sky.

Eighteen Illustrations, tighten tales. I counted them one by one.

Primarily my eyes focused upon a scene, a large house with two people in it. I saw a flight of vultures on a blazing flesh sky, I saw yellow lions, and I heard voices.

The first Illustration quivered and came to lift….

The Illustrated Man 1951( Человек в картинках)

Переводчик: Нора Галь / Б. Клюева
Примечание: Этот рассказ был опубликован в сборнике "Человек в картинках" в двух частях: одна в начале сборника, другая в конце как эпилог. Причём, конец первой части предваряет начало следующего рассказа. В переводе Норы Галь – это рассказ "Калейдоскоп", в оригинале – "Вельд".
С человеком в картинках я повстречался ранним тёплым вечером в начале сентября. Я шагал по асфальту шоссе, это был последний переход в моем двухнедельном странствии по штату Висконсин. Под вечер я сделал привал, подкрепился свининой с бобами, пирожком и уже собирался растянуться на земле и почитать – и тут то на вершину холма поднялся Человек в картинках и постоял минуту, словно вычерченный на светлом небе.

Тогда я еще не знал, что он – в картинках. Разглядел только, что он высокий и прежде, видно, был поджарый и мускулистый, а теперь почему то располнел. Помню, руки у него были длинные, кулачищи – как гири, сам большой, грузный, а лицо совсем детское.

Должно быть, он как то почуял мое присутствие, потому что заговорил, еще и не посмотрев на меня:

– Не скажете, где бы мне найти работу?

– Право, не знаю, – сказал я.

– Вот уже сорок лет не могу найти постоянной работы,  пожаловался он.

В такую жару на нём была наглухо застегнутая шерстяная рубашка. Рукава – и те застегнуты, манжеты туго сжимают толстые запястья. Пот градом катится по лицу, а он хоть бы ворот распахнул.

– Что ж, – сказал он, помолчав, – можно и тут переночевать, чем плохое место. Составлю вам компанию,  вы не против?

– Милости просим, могу поделиться кое какой едой, – сказал я.

Он тяжело, с кряхтеньем опустился наземь.

– Вы ещё пожалеете, что предложили мне остаться, – сказал он. – Все жалеют. Потому я и брожу. Вот, пожалуйста, начало сентября. День труда – самое распрекрасное время. В каждом городишке гулянье, народ развлекается, тут бы мне загребать деньги лопатой, а я вон сижу и ничего хорошего не жду.

Он стащил с ноги огромный башмак и, прищурясь, начал его разглядывать.

– На работе, если повезет, продержусь дней десять. А потом уж непременно так получается – катись на все четыре стороны! Теперь во всей Америке меня ни в один балаган не наймут, лучше и не соваться.

– Что ж так?

Вместо ответа он медленно расстегнул тугой воротник. Крепко зажмурясь, мешкотно и неуклюже расстегнул рубашку сверху донизу. Сунул руку за пазуху, осторожно ощупал себя.

– Чудно,  сказал он, всё ещё не открывая глаз. – На ощупь ничего не заметно, но они тут. Я все надеюсь – вдруг в один прекрасный день погляжу, а они пропали! В самое пекло ходишь целый день по солнцу, весь изжаришься, думаешь: может, их потом смоет или кожа облупятся и всё сойдёт, а вечером глядишь – они тут как тут. – Он чуть повернул ко мне голову и распахнул рубаху на груди. – Тут они?

Не сразу мне удалось перевести дух.

– Да, – сказал я, – они тут.


– И ещё я почему застегиваю ворот – из за ребятни, – сказал он, открывая глаза. – Детишки гоняются за мной по пятам. Всем охота поглядеть, как я разрисован, а ведь всем неприятно.

Он снял рубашку и свернул ее в комок. Он был весь в картинках, от синего кольца, вытатуированного вокруг шеи, и до самого пояса.

– И дальше то же самое, – сказал он, угадав мою мысль. – Я весь как есть в картинках. Вот поглядите.

Он разжал кулак. На ладони у него лежала роза – только что срезанная, с хрустальными каплями росы меж нежных розовых лепестков. Я протянул руку и коснулся её, но это была только картинка.

Да что ладонь! Я сидел и пялил на него глаза: на нём живого места не было, всюду кишели ракеты, фонтаны, человечки – целые толпы, да так все хитро сплетено и перепутано, так ярко и живо, до самых малых мелочей, что казалось – даже слышны тихие, приглушенные голоса этих бесчисленных человечков. Чуть он шевельнётся, вздохнёт – и вздрагивают крохотные рты, подмигивают крохотные зелёные с золотыми искорками глаза, взмахивают крохотные розовые руки. На его широкой груди золотились луга, синели реки, вставали горы, тут же протянулся Млечный Путь – звёзды, солнца, планеты. А человечки теснились кучками в двадцати разных местах, если не больше,  на руках, от плеча и до кисти, на боках, на спине и на животе. Они прятались в лесу волос, рыскали среди созвездий веснушек, выглядывали из пещер подмышек, глаза их так и сверкали. Каждый хлопотал о чём то своём, каждый был сам по себе, точно портрет в картинной галерее.

– Да какие красивые картинки! – вырвалось у меня.

Как мне их описать? Если бы Эль Греко в расцвете сил и таланта писал миниатюры величиной в ладонь, с мельчайшими подробностями, в обычных своих жёлто зелёных тонах, со странно удлиненными телами и лицами, можно было бы подумать, что это он расписал своей кистью моего нового знакомца. Краски пылали в трёх измерениях. Они были точно окна, распахнутые в живой, зримый и осязаемый мир, ошеломляющий своей реальностью. Здесь, собранное на одной и той же сцене, сверкало все великолепие вселенной; этот человек был живой галереей шедевров. Его расписал не какой нибудь ярмарочный пьяница татуировщик, всё малюющий в три краски. Нет, это было создание истинного гения, трепетная, совершенная красота.

– Ещё бы! – сказал Человек в картинках. – Я до того горжусь своими картинками, что рад бы выжечь их огнём. Я уж пробовал и наждачной бумагой, и кислотой, и ножом…

Солнце садилось. На востоке уже взошла луна.

– Понимаете ли, – сказал Человек в картинках, – они предсказывают будущее.

Я молчал.

– Днём, при свете, еще ничего, – продолжал он. – Я могу показываться в балагане. А вот ночью… все картинки двигаются. Они меняются.

Должно быть, я невольно улыбнулся.

– И давно вы так разрисованы?

– В тысяча девятисотом, когда мне было двадцать лет, я работал в бродячем цирке и сломал ногу. Ну и вышел из строя, а надо ж было что то делать, я и решил – пускай меня татуируют.

– Кто же вас татуировал? Куда девался этот мастер?

– Она вернулась, в будущее,  был ответ.  Я не шучу. Это была старуха, она жила в штате Висконсин, где то тут неподалеку был ее домишко. Этакая колдунья, то дашь ей тысячу лет, а через минуту поглядишь – лет двадцать, не больше, но она мне сказала, что умеет путешествовать во времени. Я тогда захохотал. Теперь то мне не до смеха.

– Как же вы с ней познакомились?

И он рассказал мне, как это было. Он увидел у дороги раскрашенную вывеску: РОСПИСЬ НА КОЖЕ! Не татуировка, а роспись! Настоящее искусство! И всю ночь напролёт он сидел и чувствовал, как ее волшебные иглы колют и жалят его, точно осы и осторожные пчелы. А наутро он стал весь такой цветистый и узорчатый, словно его пропустили через типографский пресс, печатающий рисунки в двадцать красок.

– Вот уже полвека я каждое лето её ищу, – сказал он и потряс кулаком. – А как отыщу – убью.

Солнце зашло. Сияли первые звезды, светились под луной травы и пшеница в полях. А картинки на странном человеке все еще горели в сумраке, точно раскаленные уголья, точно разбросанные пригоршни рубинов и изумрудов, и там были краски Pyo, и краски Пикассо, и удлиненные плоские тела Эль Греко.

– Ну вот, и когда мои картинки начинают шевелиться, люди меня выгоняют. Им не по вкусу, когда на картинках творятся всякие страсти. Каждая картинка – повесть. Посмотрите несколько минут – и она вам что то расскажет. А если три часа будете смотреть, увидите штук двадцать разных историй, они прямо на мне разыгрываются, вы и голоса услышите, и разные думы передумаете. Вот оно всё тут, только и ждёт, чтоб вы смотрели. А главное, есть на мне одно такое место. – Он повернулся спиной. – Видите? Там у меня на правой лопатке ничего определенного не нарисовано, просто каша какая то.

– Вижу.

– Стоит мне побыть рядом с человеком немножко подольше, и это место вроде как затуманивается и на нем появляется картинка. Если рядом женщина, через час у меня на спине появляется ее изображение и видна вся ее жизнь – как она будет жить дальше, как помрет, какая она будет в шестьдесят лет. А если это мужчина, за час у меня на спине появится его изображение: как он свалится с обрыва или поездом его переедет. И опять меня гонят в три шеи.

Так он говорил и все поглаживал ладонями свои картинки, будто поправлял рамки или пыль стирал, точь в точь какой нибудь коллекционер, знаток и любитель живописи. Потом лёг, откинувшись на спину, очень большой и грузный в лунном свете. Ночь настала теплая. Душно, ни ветерка. Мы оба лежали без рубашек.

– И вы так и не отыскали ту старуху?

– Нет.

– И по вашему, она явилась из будущего?

– А иначе откуда бы ей знать все эти истории, что она на мне разрисовала?

Он устало закрыл глаза. Заговорил тише:

– Бывает, по ночам я их чувствую, картинки. Вроде как муравьи по мне ползают. Тут уж я знаю, они делают свое дело. Я на них больше и не гляжу никогда. Стараюсь хоть немного отдохнуть. Я ведь почти не сплю. И вы тоже лучше не глядите, вот что я вам скажу. Коли хотите уснуть, отвернитесь от меня.

Я лежал шагах в трёх от него. Он был как будто не буйный и уж очень занятно разрисован. Не то я, пожалуй, предпочел бы убраться подальше от его нелепой болтовни. Но эти картинки… Я всё не мог наглядеться. Всякий бы свихнулся, если б его так изукрасили.

Ночь была тихая, лунная. Я слышал, как он дышит. Где то поодаль, в овражках, не смолкали сверчки. Я лежал на боку так, чтоб видеть картинки. Прошло, пожалуй, с полчаса. Непонятно было, уснул ли Человек в картинках, но вдруг я услышал его шепот:

– Шевелятся, а?

Я понаблюдал с минуту. Потом сказал:

– Да.

Картинки шевелились, каждая в свой черёд, каждая – всего минуту другую. При свете луны, казалось, одна за другой разыгрывались маленькие трагедии, тоненько звенели мысли и, словно далекий прибой, тихо роптали. Не сумею сказать, час ли, три ли часа все это длилось. Знаю только, что я лежал как зачарованный и не двигался, пока звёзды свершали свой путь по небосводу…

Человек в картинках шевельнулся. Потом заворочался во сне, и при каждом движении на глаза мне попадала новая картинка – на спине, на плече, на запястье. Он откинул руку, теперь она лежала в сухой траве, на которую ещё не пала утренняя роса, ладонью вверх. Пальцы разжались, и на ладони ожила еще одна картинка. Он поежился, и на груди его я увидал чёрную пустыню, глубокую, бездонную пропасть – там мерцали звёзды, и среди звёзд что то шевелилось, что то падало в чёрную бездну; я смотрел, а оно всё падало…
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28


Рэй Брэдбери Человек в картинках (The Illustrated Man), 1951 The Illustrated Man 1951 iconMan se 100 грузовых автомобилей man для логистических компаний Бразилии
С этим официальным сообщением сегодня (25 октября) на международной выставке Fenatran в Сан-Паулу, на которой впервые представлена...
Рэй Брэдбери Человек в картинках (The Illustrated Man), 1951 The Illustrated Man 1951 iconРэй Брэдбери Другие времена Человек в картинках – 4
Они воздевали вверх свои черные руки над упорно следившими за небом просветлевшими глазами. Стояли с открытыми ртами. На протяжении...
Рэй Брэдбери Человек в картинках (The Illustrated Man), 1951 The Illustrated Man 1951 iconРэй Брэдбери. Ревун Рэй Брэдбери. Ревун
Он приползал, и мы Макдан и я смазывали латунные подшипники и включали фонарь на верху каменной башни. Макдан и я, две птицы в сумрачном...
Рэй Брэдбери Человек в картинках (The Illustrated Man), 1951 The Illustrated Man 1951 iconMan вновь лидирует в секторе грузовиков в Бразилии
Завод man в Резенди в прошлом году произвёл около 68 000 единиц грузовиков и автобусных шасси, что на 50% больше, чем в позапрошлом...
Рэй Брэдбери Человек в картинках (The Illustrated Man), 1951 The Illustrated Man 1951 iconРэй Брэдбери Убийца Брэдбери Рэй Убийца
Танец с саблями. Все это заглохло, как только он спешно вышел в вестибюль. Здесь завороженная Пятой симфонией Бетховена разместилась...
Рэй Брэдбери Человек в картинках (The Illustrated Man), 1951 The Illustrated Man 1951 iconРэй Дуглас Брэдбери 451 градус по Фаренгейту Рэй Брэдбери
Уокигане (штат Иллинойс). А летними месяцами вряд ли был день, когда меня нельзя было найти там, прячущимся за полками, вдыхающим...
Рэй Брэдбери Человек в картинках (The Illustrated Man), 1951 The Illustrated Man 1951 iconГазовая электростанция man b&W 6,48 mw 6,4 мвт, производства «man b&w diesel ag» Германия. Силовая газодизельная двухтопливная электростанция
Силовая газодизельная двухтопливная электростанция мощностью 6,48 мвт с утилизацией тепла (когенерация)
Рэй Брэдбери Человек в картинках (The Illustrated Man), 1951 The Illustrated Man 1951 iconРэй Брэдбери Бархатный сезон Брэдбери Рэй Бархатный сезон
Летним днем Джордж и Элис Смит сошли с поезда в Биаррице; час спустя они уже промчались через свой отель на пляж, искупались в океане...
Рэй Брэдбери Человек в картинках (The Illustrated Man), 1951 The Illustrated Man 1951 iconРэй Брэдбери Обратно в будущее Брэдбери Рэй Обратно в будущее
Над прохладной площадью шипел фейерверк, огни, ударяясь о глинобитные стены кафе, осыпали разноцветными искрами высокую колокольню,...
Рэй Брэдбери Человек в картинках (The Illustrated Man), 1951 The Illustrated Man 1951 iconКиноклуб «Анна Карамазоff» приглашает на просмотры: 25. 09. 2010 г. «Человек-слон»
«Человек-слон» (англ. The Elephant Man) — фильм, основанный на биографии знаменитого британца XIX века Джозефа Меррика. В основе...
Разместите кнопку на своём сайте:

База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации