Историко-философское исследование оснований этики в системах И. Канта и А. Шопенгауэра >09. 00. 03 история философии



Скачать 326.05 Kb.
страница3/4
Дата09.07.2014
Размер326.05 Kb.
ТипАвтореферат
1   2   3   4

Положения, выносимые на защиту

  1. Практическая философия И. Канта и А. Шопенгауэра является системообразующим и ключевым компонентом в их теоретических построениях.


  2. Фундаментальные категории философии морали (свобода воли, нравственные законы и принципы) Канта и Шопенгауэра непосредственным образом связаны с общей методологией их систем и логикой их построения (закон достаточного основания играет в этом отношении основополагающую роль).

  3. Критика Шопенгауэром основных положений системы Канта является неэффективной, а сами элементы модели Шопенгауэра в теоретическом отношении,  противоречивы.

  4. Сравнительный анализ практических следствий систем Канта и Шопенгауэра демонстрирует комплексный и многоаспектный характер философии Канта и функциональную неполноту философской системы Шопенгауэра.

  5. Историко-философская преемственность Шопенгауэром системы Канта носит нелинейный характер, что выявляет противоположность взглядов между этими мыслителями и разнонаправленную рецепцию предшествующих историко-философских идей.


Научно-практическое значение исследования

В ходе диссертационного исследования автору удалось более точно и детально проанализировать теоретические основания философии морали И. Канта и А. Шопенгауэра в рамках истории философии. Рассмотрено применение теоретических положений анализируемых систем к моральной практике, показана степень совершенства той или иной системы, что является новым моментом в области историко-философских исследований.

В диссертации установлены общие для Канта и Шопенгауэра источники их философских систем и определена историко-философская преемственность при помощи подробной интерпретации логических методов в их системах, а именно: закона достаточного основания Х. Вольфа. Также выявлена связь закона достаточного основания с проблемой свободы воли и законом нравственности, являющаяся, по сути, важным исследовательским инструментом, который позволяет синтезировать общефилософские представления с практическими аспектами философии морали. В этом отношении значимым результатом работы стала реконструкция антиномии свободы, которую Кант явно не выразил ни в «Критике практического разума», ни в других работах, посвящённых практической философии. Данное нами решение антиномии свободы является основой для сравнения концепций свободы воли у Канта и Шопенгауэра. Проанализированные законы нравственности (категорический императив и принцип сострадания) позволили выявить несостоятельность критики Шопенгауэром философии Канта и доказать недостаточность сострадания как принципа этики.

Подробный анализ нравственной стороны феномена самоубийства выявил противоречивость принципа сострадания, а, с другой стороны, эффективность и полноту этической модели, результатом которой стало открытие абсолютных законов морали – категорических императивов.
Впервые в рамках анализируемых систем реконструирован конфликт совести в библейской истории Каина и Авеля, показывающий непротиворечивость модели Канта и противоречивость модели Шопенгауэра; найдены истоки этого феномена у обоих мыслителей. Данные нравственные казусы ясно демонстрируют возможности и степень совершенства теоретико-методологических компонентов практической философии.

В целом удалось показать нелинейность историко-философской преемственности, что отразилось в построении Шопенгауэром совершенно противоположной Канту философии морали, что проявилось в оптимизме системы Канта и пессимизме системы Шопенгауэра.

Результаты исследования могут быть использованы в работах по истории философии, философии религии и философии морали, при подготовке лекционных курсов, спецкурсов и семинаров по этим дисциплинам; они нашли применение в учебном процессе в курсах «История зарубежной философии» и «Этика», преподаваемых на специальности «Философия» исторического факультета РГУ им. И. Канта.
Апробация диссертации

Основные положения диссертации изложены в шести публикациях, представлены в виде доклада на исследовательском семинаре Института Канта РГУ им. И. Канта (Калининград, 2008), обсуждались на конференциях: научная конференция молодых учёных «Бытие и развитие личности» (Калининград, 2005); ежегодная конференция молодых учёных «Калининград 750: прошлое, настоящее, будущее» (Калининград, 2005); международный научно-практический семинар «Проект вечного мира Канта и современный мир» (Светлогорск, 2007); международная конференция «X Кантовские чтения. Классический разум и вызовы современной цивилизации» (Калининград, 2009).

Диссертация обсуждена на заседании кафедры философии и логики исторического факультета Российского государственного университета им. И. Канта и рекомендована к защите (Протокол № 8 от 25. 05. 2009).
Структура диссертации

Диссертационное исследование изложено на 145 страницах и состоит из введения, двух глав, заключения и списка литературы.

В списке литературы 150 источников, из них – 91 на русском языке, 59– на немецком и английском языках.


Общее содержание диссертационной работы

Во Введении обосновывается актуальность темы, выявляется степень её разработанности в отечественной и зарубежной историко-философской литературе, формулируются цель и задачи исследования, характеризуется его теоретическая и практическая значимость и описывается его структура.

Первая глава «Историко-философские основания философии морали И. Канта и А. Шопенгауэра» состоит из трёх параграфов.

В первом параграфе «Закон достаточного основания и его роль во взаимосвязи свободы воли и закона нравственности в системах И. Канта и А. Шопенгауэра» рассмотрена связь между основными категориями истории философии и философии морали. Анализ общефилософской проблемы свободы воли и нравственного закона оказывается невозможен без обращения к вопросу об основании или первопричине. Общим фундаментом при рассмотрении свободы и закона нравственности является закон достаточного основания, который широко применяется в системах Канта и Шопенгауэра.

Автором показано, что закон достаточного основания, сформулированный Х. Вольфом, воспринимается Кантом и Шопенгауэром неодинаково. Закон достаточного основания был критически реконструирован Кантом, и его формулировка была изменена на «закон определяющего основания», к тому же добавлены два методологических правила, а именно: принцип последовательности и принцип непрерывности. Значимость закона нами была показана на примере двух работ Канта, а именно: «Новое освещение первых принципов метафизического познания» и «Критика чистого разума», причём диссертация «Новое освещение…», приходящаяся на докритический период, содержит многие базисные положения, которые были развиты в «Критике чистого разума», где закон достаточного основания использовался Кантом в качестве инструментального и содержательного метода анализа. Последний метод (содержательный) приводит к рассмотрению антиномии свободы воли, что в данном отношении сближает общефилософские положения системы Канта с философией морали. В отличие от Вольфа, Кант, осуществляя критическую преемственность, уходит от догматического понимания этого закона, которое приводило к утверждению божественно-онтологической сущности. Тем самым Кант закладывает в основу мира не божественный разум, а спонтанность как возможность свободного действия, не опровергая при этом причинно-следственный характер природного мира. Отличие подхода Канта от рационалистического тождества бытия и сознания лейбнице-вольфианской школы основывается на разделении мира на мир вещей в себе и явления, на мир субъективный и объективный. Кант, таким образом, видоизменил характер применения закона достаточного основания в рамках критицизма, отделив друг от друга гносеологические и практические способности субъекта.

Шопенгауэр, рассматривая закон достаточного основания Вольфа, реконструировал его, опираясь на кантовскую идею различения оснований cognoscendi и essendi. Шопенгауэр выделил четыре вида этого закона, которые он лишь частично обнаружил у Вольфа. Автором была проведена тщательная реконструкция видов закона достаточного основания у Вольфа в сравнении с Шопенгауэром, что позволило заключить о фактически неразделимом тождестве бытия и сознания в философии рационализма. Например, в системе Вольфа нельзя встретить в чистом виде рrincipium rationis sufficientis essendi, так как простая последовательность событий ещё не доказывает их причинно-следственную взаимосвязь, как это имеет место в «Метафизике» Вольфа. Аргумент к силе в законе agendi также основывается на недоказуемом основании, – все эти недочёты Шопенгауэр в работе «О четверояком корне…» учитывает и пытается исправить. Однако, великий пессимист, постулируя главный вид закона agendi, применил его, как и предшествующие догматические философы, к обоснованию трансцендентного первоначала, а именно: воли. Отличие Канта и Шопенгауэра отчётливо прослеживается в четвёртом виде закона, который непосредственно связан с проблематикой свободы воли, где воля понимается в качестве основания существования всех живых существ. В отличие от Лейбница и Вольфа, Шопенгауэр догматического Бога заменил Волей, которая представляет собой вещь в себе в его понимании. Следовательно, эта воля оказывается связующим звеном, носителем и свободы, и закона нравственности, являясь основой всего мироздания, при одном качественном отличии от философии Канта: мир представлений у Шопенгауэра носит деструктивно-страдательный характер, который практически невозможно изменить.

Разное понимание закона достаточного основания базируется на неодинаковых теоретических посылках в системах обоих мыслителей. Функции разума переносятся Шопенгауэром в рассудок, который применяет свой главный принцип (причинность) к вещам как представлениям. У Канта рассудок тоже может быть применён, опосредованный разумом, к внеопытной сфере. Но рассудок там не может получать знаний. В этом заключается принципиальное отличие гносеологии Канта от Шопенгауэра: Кант оставляет за разумом регулятивный статус, а за рассудком  возможность взаимодействия с опытом: «…Осознание какой-то мысли тоже не является опытом; именно потому, (так как мысль не является опытом), что осознание её не несёт в себе ничего эмпирического. Тем не менее, эта мысль производит предмет опыта или правило для ума, которые могут быть усмотрены, поскольку через способность мысли произошло аффицирование»37. Шопенгауэру необходима для применения рассудка к внеопытному знанию интеллектуальная интуиция, которая возникает из-за понимания вещи в себе в качестве воли. Тем самым, Шопенгауэр рассматривает природу как представление, а вещь в себе как сущность мира. В такой системе человек вполне может познавать вещь в себе, так как через него проявляется мировая воля, а закон достаточного основания оказывается настолько широк по содержанию, что рамки его функционирования перенесены в трансцендентный мир, а именно: в сферу действия воли.

Во втором параграфе «Интерпретация свободы воли как свободы морального действия у И. Канта и А. Шопенгауэра» предпринимается попытка рассмотрения моральной свободы человека как сущностного аспекта свободы воли. Мы целенаправленно употребляем вместо возможного понятия «поступок» понятие «действие», так как считаем, что для сферы морали более характерны действия человека в рамках отношения «мотив (причина) – действие – результат». Человек не столько поступает в конкретных ситуациях нравственного характера, сколько осуществляет действия в мире природы, начиная соответственно новый причинный ряд. Таким образом, используя понятие свободы морального действия, мы понимаем человека во всемирно-гражданском плане как деятельное существо.

Рационалистическая метафизика (Спиноза, Лейбниц, Вольф) сводила свободу воли к одному основанию, а именно: к Богу, что не позволяло выделить из трансцендентного мира автономную волю человека. Это затруднение показывает то, что решение вопроса о свободе воли не должно осуществляться только в рамках гносеологии, но ключевым вариантом решения здесь выступает практическая философия. Для того чтобы показать, насколько общефилософская проблема свободы воли связана с проблемой морального действия, автором проведена реконструкция антиномии свободы воли, которую Кант в «Критике практического разума» в явном виде не сформулировал. Тезис антиномии: свобода есть способность самопроизвольно ставить и беспрепятственно реализовывать собственные цели. Антитезис: свобода не есть способность самопроизвольно ставить и беспрепятственно реализовывать собственные цели. Антиномия свободы показывает границы и меру свободы для различных физических и социальных системах, среди которых особенно важен мир нравственности и морали – именно он определяет взаимодействие одного субъекта с другим.

Шопенгауэр не принимает систему антиномий Канта, оценивая её как набор пустых софизмов. Однако формальное следование Шопенгауэра за Кантом относительно преемственности философской терминологии не спасает его от содержательных противоречий в своей же собственной системе. Так как Шопенгауэр не даёт определения понятия добра и утверждает гетерономный принцип сострадания, то невозможно выяснить основание ответственности человека, его свободы. Характер человека в системе Шопенгауэра врождён, и тем самым свобода выносится за рамки человеческого мира, то есть утверждается свобода мировой воли. Данный ход мысли, в принципе, является логической ошибкой, где за само основание берётся воля как вещь в себе, то есть непознаваемая сущность, которая сама нуждается в дополнительном доказательстве. Кант избегает подобного противоречия, так как человек в своём действии оказывается свободным как активный деятель: свобода заключена в самом человеке и его действии. В итоге, в диссертации предложено рассматривать свободу как меру беспрепятственной постановки человеком своей цели при реализации морального действия.

Таким образом, кантовская этическая модель даёт возможность понять, что свобода морального действия заключается в преодолении барьеров внешнего мира по мере реализации собственных не противоречащих друг другу возможностей. В этом состоит разрешение реконструированной нами антиномии практического разума. Свобода, в понимании Шопенгауэра, не помогает разрешить поставленную нами антиномию свободы практического разума, так как он помещает свободу не в область практики, а в область теоретического разума, где господствует мировая воля, но, как показал Кант в «Критике чистого разума», теоретический разум склонен создавать противоречия и пустые понятия. Шопенгауэр этот наказ не учёл, и его учение о свободе воли возвратилось к докантовской догматической метафизике, в которой человек рассматривается как следствие трансцендентного основания, а именно: воли.

В третьем параграфе «Нравственные законы и принципы в системах И. Канта и А. Шопенгауэра. Анализ критики Шопенгауэром категорического императива Канта» проанализирована система категорических императивов Канта и основания принципа сострадания Шопенгауэра. Нравственные законы понимаются автором как форма реализации свободы, связанной с проблемой основания и причинности, что демонстрирует тесную корреляцию этики и гносео-онтологических элементов системы. Показано, что главной целью критики Шопенгауэра является стремление свести категорический императив до уровня гетерономной максимы, что полностью противоречит кантовской этике. Обобщены и выделены три главных упрёка Шопенгауэра, а также представлена критика, осуществлённая в ходе истории философии в адрес категорического императива: 1) этика Канта не имеет теоретического основания; 2) категорический императив содержит скрытую форму теологизма в морали; 3) категорический императив, по сути, является гипотетическим.

Автором диссертации целенаправленно интерпретируется категорический императив Канта так, чтобы доказать несостоятельность вышеназванных упрёков Шопенгауэра, причём принцип сострадания, отстаиваемый Шопенгауэром, в результате анализа оказывается противоречивым и непоследовательно сформулированным.

Первый упрёк основывается на неверном понимании Шопенгауэром функций души и структуры сознания в целом в системе Канта. Шопенгауэр обвиняет Канта в том, что тот перенёс методологический аппарат теоретического разума в область практического. Следуя этой критике, Шопенгауэр подчёркивает случайность разума и невозможность рассмотрения самого феномена разума в отрыве от живого существа, что и для Канта является одной из главных предпосылок системы. Но для последнего, человек как живое существо несёт встроенную в себя трансцендентальную и трансцендентную характеристику. В этом моменте Шопенгауэр отходит от кантианства и редуцирует функции разума до функций рассудка, снабжая его интеллектуальной интуицией, что подтверждает связь его системы с догматической философией.

Второй упрёк в адрес императива Канта заключается в теологическом характере, о котором говорит не только Шопенгауэр, но и, например, П. Гардинер и Дж. Мур. Для выяснения этого момента автор обратился к «Религии в пределах только разума», в которой Кант описывает невидимую церковь или сообщество, которое основано на свободном моральном выборе, в отличие от видимой христианской церкви, руководствующейся гневом божьим и эгоистическим настроением вести добродетельный образ жизни ради будущего спасения. Шопенгауэр оказывается прав в том, что Кант использует язык повеления в категорическом императиве, но это не язык заповедей: категорический императив является средством поиска максим, а не заповедью ради достижения чего-либо. Приоритет религии  заповедовать то, что будто бы было ниспослано Богом и воплощено в видимой церкви, Кант же предлагает самим людям утвердить для себя закон или правило, которому они будут следовать, поскольку это правило выражает их сущность как деятельных существ.

Третий упрёк Шопенгауэра в адрес Канта, заключающийся в гипотетичности категорического императива, оказывается наиболее важным, так как критиком Канта предлагается собственный принцип нравственности: сострадание. Шопенгауэр считает, что в императиве содержится максима личного счастья, которая и является той прагматической целью, ради чего следует согласно этому императиву действовать. Этот упрёк в XX веке также поддержали Г. Шпет и Ж. Делёз. Недовольство ряда философов основывается на обвинении закона Канта в абстрактности, оторванности от действительности. Сам Кант часто в своих работах подчёркивает это и даже говорит о негативном удовлетворении в процессе исполнения категорического императива. Но многие критики не замечают того факта, что императив  не просто и не только правило к действию, это отвлеченный регулятор поступка, который даже может никогда не произойти, но направлять человеческое поведение к идеальному образцу. Для воплощения этого идеала Кант вводит понятие «царство целей», которое тоже вызвало немало полемических замечаний.

Также в этом параграфе подвергнут рассмотрению принцип сострадания. Было доказано, что сострадание как тождество «я = ты», основанное на эмпирической категории блага, является гетерономным по своей сути, так как в нём предполагается заранее доступное знание о состоянии другого человека, что оказывается невозможным, если не признать идею предустановленной гармонии. Сострадание Шопенгауэр ограничивает правом, однако такое ограничение в его системе является безосновательным, потому что им не определён приоритет между моралью и правом, то есть происходит ссылка на ещё более неизвестное основание, что может быть истолковано как ошибка предвосхищения основания.

Вторая глава «Сравнительный анализ следствий этических систем И. Канта и А. Шопенгауэра» состоит из четырёх параграфов.

Первый параграф «Понятие «казуистики» и место казуистики в системах И. Канта и А. Шопенгауэра» посвящён анализу казуистики. Цели и характер применения казуистики служат важным основанием разведения систем Канта и Шопенгауэра по разным классам. Автором рассмотрены методы религиозной и светской казуистики, – к последней принадлежат системы Канта и Шопенгауэра. Показано то, что религиозная казуистика со ссылкой на текст Священного писания как на источник интерпретации любого казуса, не может считаться общезначимой в силу теоретических недостатков (отсутствие автономности, наличие случайных предпосылок, отсутствие объективности и т.д.).

Дано понимание казуистики как теории «казусов совести», которая регулирует поведение индивида в сложных ситуациях с помощью абстрактных правил и норм. Такими правилами и нормами в нашем случае являются категорический императив Канта и принцип сострадания Шопенгауэра. Также установлена связь современной прикладной этики и её методов (например, у Т. Ригана), согласующиеся с методами философии морали, предложенными Кантом.

Выявлен дидактический характер казуистики у Канта, который выступает как совокупность приёмов в разных работах («Основы метафизики нравственности», «Метафизике нравов», «К вечному миру», «О поговорке…») и у Шопенгауэра во втором томе главного труда «Мира как воля и представления». Наличие казуистики у обоих мыслителей служит свидетельством направленности философии морали Канта и Шопенгауэра на решение практических проблем.

Во втором параграфе «Самоубийство как частный случай проблемы свободы воли в философии И. Канта и А. Шопенгауэра» демонстрируется непосредственная связь с первой главой диссертационного исследования. При анализе проблемы суицида как частного случая свободы воли в истории философии часто возникало ложное мнение о том, что свобода воли проявляется в произвольных поступках человека, которые он осуществляет в конфликтных ситуациях (так считали, например, Луций Анней Сенека, Ф. Ницше, Д. Хиллман, О. Вейнингер).

Для более тщательного анализа феномена суицида автором создана типология самоубийств, которые делятся на бытовые, философские и политические. Эта типология основывается на различении характера причины поступка, содержания поступка и цели поступка. Рассмотрев типологию самоубийств, следовало ответить на следующий вопрос: какой из типов самоубийств может быть назван действительно свободным поступком и какой может быть оправдан? В связи с этими вопросами возникла необходимость обращения к результату решения антиномии свободы воли в «Критике практического разума» Канта, которая была понята нами в первой главе диссертационного исследования как мера беспрепятственной постановки человеком своей цели при реализации морального действия. Было выяснено, что система Канта запрещает всякое самоубийство, так как оно не согласуется с моральным законом, а только выражает субъективную максиму поступка. Однако в системе Канта есть возможность оправдать политическое самоубийство (защита рода посредством гибели одного субъекта), хотя, по сути, такое действие не является абсолютно моральным.

Система Шопенгауэра формально запрещает суицид, но предлагает взамен отрицание воли к жизни, что является скрытым актом лишения себя жизни. Модель Шопенгауэра сталкивается с парадоксом: с одной стороны, умерщвление плоти или аскетизм являются мерой свободного действия, а, с другой, – этой мерой должно быть самоубийство, так как единственный способ избавиться от давления воли (страданий)  перестать существовать. Но, если самоубийство запрещается Шопенгауэром, то умерщвление плоти как раз и будет являться страданием, что противоречит его собственному учению. Таким образом, приходится утверждать, что модель Шопенгауэра оправдывает самоубийство.

В третьем параграфе «И. Кант и А. Шопенгауэр о конфликте совести в библейской истории Каина и Авеля» проанализирован религиозный сюжет, повествующий о братоубийстве Каином Авеля. Этот сюжет представлен в трудах философов, и библейский текст используется ими для иллюстрации собственных положений, которые проверяются на примерах культурных практик. Конфликт совести в библейской истории заключался в одновременном присутствии и отсутствии угрызений совести на примере Каина.

Для устранения этого конфликта было реконструировано понимание совести и его основания у Канта и Шопенгауэра, а именно: основанием совести у Канта является категорический императив, а основанием совести у Шопенгауэра  действие мировой воли. Кант считает совесть инстинктом, который должен подчиняться моральному закону (категорическому императиву). Он выделяет несколько видов совести и требует от человека, помимо раскаяния, перевоспитания соответственно духу морального закона. Шопенгауэр считает совесть следствием поступка, отклоняет возможность деления совести на виды и результатом её действия считает раскаяние. В системе философии морали Канта поступок Каина носит аморальный характер. Этот момент свидетельствует об отсутствии морального закона у него, так же как и совести, что указывает на недостаточную разумность библейского персонажа, то есть невозможность применять к нему категорический императив. Следовательно, Каин, если его поступок реконструировать с позиции этики Канта, оказывается субъектом, полностью лишённым человеческого достоинства. Тем самым система Канта запрещает подобные действия в рамках морального поведения людей. Шопенгауэр совершает ошибку следующего рода: он разделяет совесть и раскаяние и связывает с актом познания только раскаяние. Однако с помощью системной модели аргументации, разработанной В. Брюшинкиным, удалось установить неявную предпосылку в тексте Шопенгауэра («Никакое страдание от познания нас самих в себе не есть раскаяние»), которая не согласуется с утверждениями в других работах. Тем самым, совесть и раскаяние должны быть тождественными, что и показывается с помощью логической реконструкции утверждений Шопенгауэра. Но даже признание тождества совести и раскаяния не помогают в разрешении конфликта, так как согласно библейскому тексту, раскаяние и угрызения совести не нашли отражения в дальнейших действиях Каина.

В четвёртом параграфе «Проблема историко-философской преемственности и теоретико-практические следствия систем Канта и Шопенгауэра» нами был окончательно сформулирован тезис об отрицательном характере историко-философской преемственности Шопенгауэром философии Канта. Для этого мы реконструировали две позиции, которые встречаются в сравнительных исследованиях по Канту и Шопенгауэру: 1) Шопенгауэр, будучи кантианцем, стремился улучшить модель своего предшественника (П. Гардинер, М. Фляйшер, А. Бобко); 2) Шопенгауэр не понял фундаментальных положений системы Канта и поэтому совершил многочисленные ошибки в собственной системе (М. Людендорф, О. Зукау, К. Фишер). Основываясь на результатах нашего диссертационного исследования, мы пришли к выводу о неправомерности критики Шопенгауэром ключевых положений кантовской философии и показали на примере следствий их систем (оптимизма и пессимизма) противоположность целей философских моделей Канта и Шопенгауэра. Кантовская философия оказывается оптимистичной вследствие утверждения автономии и свободы субъекта, который может самопроизвольно видоизменять качества мира. Отсутствие такой возможности обнаружено в системе Шопенгауэра, у которого вместо человека активной причиной выступает трансцендентная мировая воля, а настоящий мир видится несовершенным и наполненным страданием. В этом отношении модель Шопенгауэра оказывается неэффективной по сравнению с моделью Канта, хотя «великий пессимист» имел возможность учитывать достижения кантовской философии.

Текст диссертационного исследования завершается Заключением, в котором отражены результаты работы и намечаются перспективы дальнейшего исследования.
Основное содержание диссертации изложено в следующих работах автора:

  1. Троцак А. И. Метафизика смерти либо вечный вопрос: быть или не быть? // Бытие и развитие личности: материалы научной конференции молодых учёных (7  9 апреля 2004 г.) Калининград: Издательство КГУ, 2005. С. 55-68.

  2. Троцак А. И. Должна ли вера в Бога влиять на моральность человека? // Калининград 750: прошлое, настоящее, будущее: ежегодная конференция молодых учёных КГУ. Выпуск 3. Калининград: Издательство РГУ им. Канта, 2005. С. 82-85.

  3. Троцак А. И. Категорический императив И. Канта в преломлении этики А. Шопенгауэра // Аргументация и интерпретации. Исследования по логике, истории философии и социальной философии: сборник научных статей / под общ. ред. В. Н. Брюшинкина. Калининград: Издательство РГУ им. Канта, 2006. С. 133-150.

  4. Троцак А. И. Свобода морального действия у И. Канта и А. Шопенгауэра // Вестник РГУ им. Канта. Выпуск 6. Калининград: Издательство РГУ им. Канта, 2008. С. 27-34. Журнал входит в Перечень ведущих рецензируемых научных журналов и изданий, в которых должны быть опубликованы основные научные результаты диссертаций на соискание ученой степени доктора и кандидата наук.

  5. Троцак А. И. «И сказал Бог Каину: где Авель, брат твой?»: библейский конфликт совести в интерпретации И. Канта и А. Шопенгауэра // модели рассуждений  2: Аргументация и рациональность: сборник научных статей / под общей редакцией В. Н. Брюшинкина. Калининград: Издательство РГУ им. Канта, 2008. С. 233-246.

  6. Троцак А. И. Категорический императив И. Канта vs сострадание: критика А. Шопенгауэром категорического императива И. Канта // Х Кантовские чтения. Классический разум и вызовы современной цивилизации. 22  24 апреля 2009 г., Калининград: тезисы докладов. Калининград: Издательство РГУ им. Канта, 2009. С. 233-246.


Троцак Алексей Иванович
1   2   3   4

Похожие:

Историко-философское исследование оснований этики в системах И. Канта и А. Шопенгауэра >09. 00. 03 история философии iconУдк 17. 023. 6 Казуистика как рациональный способ разрешения нравственных конфликтов (на примерах моральной философии И. Канта и А. Шопенгауэра) Троцак А. И. научный руководитель д-р филос наук, Калинников Л. А
...
Историко-философское исследование оснований этики в системах И. Канта и А. Шопенгауэра >09. 00. 03 история философии iconИсторико-философское введение
Структура, функции и определение предмета философии. Основной вопрос философии и его две стороны. Исторические типы мировоззрения...
Историко-философское исследование оснований этики в системах И. Канта и А. Шопенгауэра >09. 00. 03 история философии iconИстория новой философии Том От Канта до Ницше. (Виндельбанд В.) Источник
Виндельбанд В. История новой философии в ее связи с общей культурой и отдельными науками. В 2 т. Том От Канта до Ницше. М.: Терра-Канон-Пресс-Ц,...
Историко-философское исследование оснований этики в системах И. Канта и А. Шопенгауэра >09. 00. 03 история философии icon«Спор факультетов» И. канта (богословского с философским). историко-богословский анализ
Судаков Андрей Константинович, доктор философских наук, профессор кафедры истории философии вшэ, ведущий научный сотрудник сектора...
Историко-философское исследование оснований этики в системах И. Канта и А. Шопенгауэра >09. 00. 03 история философии iconБиография и основные сочинения Канта. Контекст этических традиций
Общефилософские основания: Философия свободы, как метафизический фундамент коренной проблемы кантовской этики: критико-философское...
Историко-философское исследование оснований этики в системах И. Канта и А. Шопенгауэра >09. 00. 03 история философии iconИнтерпретация Библии в практической философии И. Канта >09. 00. 03 история философии

Историко-философское исследование оснований этики в системах И. Канта и А. Шопенгауэра >09. 00. 03 история философии iconПрограмма минимум кандидатского экзамена по курсу «История и философия науки» «История философии»
В программе нашли отражение основные историко-философские эпохи и регионы, выдающиеся философы и их произведения. Программа разработана...
Историко-философское исследование оснований этики в системах И. Канта и А. Шопенгауэра >09. 00. 03 история философии icon§ Основание права наказания в философии Канта 5 § Цель наказания в философии Канта 11
Вопрос о понятии и сущности наказания является одним из центральных в теории и судебной практике
Историко-философское исследование оснований этики в системах И. Канта и А. Шопенгауэра >09. 00. 03 история философии iconПрограмма разработана в Институте философии ран, отдел истории философии. Введение в историю философии
В программе по специальности «история философии» показано содержание данной философской дисциплины, представляющей философию в ее...
Историко-философское исследование оснований этики в системах И. Канта и А. Шопенгауэра >09. 00. 03 история философии iconПрограмма курса история русской философии
Вместе с историей западной философии курс истории русской философии завершает вест историко-философский цикл дисциплин, рассчитанный...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org