Роль "самиздата" и "тамиздата" в социокультурной ситуации 1960-80-х годов



Скачать 119.21 Kb.
Дата09.07.2014
Размер119.21 Kb.
ТипДокументы
Cкарлыгина Е.Ю.
( Москва, МГУ)
Роль "САМИЗДАТА" и "ТАМИЗДАТА" в социокультурной ситуации 1960-80-х годов


В истории русской литературы советского периода огромную роль сыграла неподцензурная культура, "самиздат" и "тамиздат" . Первое и самое главное завоевание состоит в сохранении великого культурного наследия России ХХ века во всей полноте и без цензурных искажений. Начиная с середины 1950-х и особенно в 60-70-е годы на Западе были изданы отдельные тома и coбpaния сочинений Анны Ахматовой и Осипа Мандельштама, Марины Цветаевой и Николая Гумилёва, Михаила Булгакова и Евгения Замятина, Николая Клюева и Даниила Хармса. Вся "потаённая" литература 1920-ЗO-х годов была опубликована за рубежом на 15-18 лет раньше, чем в России, и проникала на родину сначала через "тамиздат", а затем, благодаря многочисленным переписчикам, машинисткам и людям, имевшим доступ к множительной аппаратуре, и через "самиздат". Наследие гениального художника ХХ века -Андрея Платонова -было известно на родине до начала горбачёвской "перестройки" лишь на четверть, и первой полноценной монографией о творчестве А.Платонова стала книга Михаила Геллера " Андрей Платонов в поисках счастья" , изданная в Париже в 1982 году. Автор имел возможность свободно оперировать текстами, запрещёнными в Советском Союзе или не перепечатывавшимися с конца 1920-х годов. На Западе -"Котлован" был издан ещё в 1969 году ( изд-во "Грани" ) , "Чевенгур" в 1972 ( ИМКА-пресс ) , "Ювенильное море" в 1980 (журнал "Эхо" ) , пьесы "14 красных избушек" и "Шарманка" в 1972 (журнал "Грани" , №86) и 1975 ( изд-во Ардис) годах.


.

Вся так называемая " задержанная" литература, не пропущенная цензурой в печать в период хрущёвскй "оттепели" , также обрела читателя благодаря " самиздату" и " тамиздату". Большие фрагменты романа В. Гроссмана "Жизнь и судьба" были опубликованы в журнале "Континент" уже в конце 1975-начале 1976 года, а отдельная книга вышла в Лозанне, в 1980-м."Факультет ненужных вещей" Ю.Домбровского и рассказы В.Шаламова, проза Александра Солженицына и мемуарные книги Надежда Мандельштам, "Записки об Анне Ахматовой" Лидии Чуковской и книга Аркадия Белинкова о Ю.Олеше. Примеры можно множить, но совершенно ясно, что зарубежье стало как бы запасной площадкой для русской культуры во второй половине 196О-х -8О-е годы. Свободная, "написанная без разрешения" (по слову В.Войновича) литература жила в это время преимущественно в формах "тамиздата" и "самиздата" .

С начала 197О-х и на протяжении всего мрачного десятилетия продолжался исход творческой интеллигенции из России. В эмиграцию были вытеснены Владимир Максимов и Владимир Войнович, Василий Аксёнов и Анатолий Гладилин, Георгий Владимов и Юз Алешковский, Саша Соколов и Юрий Мамлеев, Иосиф Бродский и Наум Коржавин, Андрей Синявский и Сергей Довлатов, Александр Зиновьев и Фридрих Горенштейн. Все они - за исключением, пожалуй, только И.
Бродского и Саши Соколова - были, в сущности, советскими писателями, хотя и с обратным знаком. Да, они ненавидели и презирали советскую власть, но были настолько наполнены советской жизнью, что старались как бы договорить всё то, о чём им не дали сказать на родине. Александр Солженицын, насильно высланный с родины, вообще как будто не покидал Россию - и это была его принципиальная установка. В целом намного легче установить связи и провести параллели между эмигрантами третьей волны и писателями, продолжавшими работать в Советском Союзе, чем между "третьей волной" - и, к примеру, первой или второй. Это был, действительно, ФИЛИАЛ (по слову С.Довлатова), в котором, к счастью, не было цензуры, хотя и был внутренний раскол. Эмиграция сумела спасти свободное слово - в этом её важнейшее значение. Но "все лучшие книги, вышедшие в эмиграции, написаны в России"1- сказал в одном из недавних интервью Александр Генис, сделав исключение лишь для С.Довлатова и И.Бродского. С ним нельзя не согласиться.

"Самиздат" и "тамиздат" создавали реальную альтернативу официальной , подцензурной советской литературе. Это была форма гражданского неповиновения, оппозиционная субкультура, которая несла читателю правдивое, свободное слово. Литература "самиздата" и "тамиздата" способствовала разрушению советского мифа, ускорению процесса духовного созревания общества. и хотя известный переводчик Виктор Топоров в статье "Когда тайное становится... скучным" утверждает, что "литературного самиздата как такового не было вовсе"2, достаточно напомнить о ходивших с середины 1960-х годов в самиздате произведениях Александра Солженицына, повести "Верный Руслан" Г.Владимова, повести Ю.Даниэля "Говорит Москва" , поэме Венедикта Ерофеева "Москва-Петушки" , чтобы понять, что Виктор Топоров просто стремится в очередной раз шокировать публику неожиданным "разоблачением" и парадоксом. Благодаря существованию неподцензурной литературы раскрепощённее и глубже, во многих случаях, становилась и литература подцензурная. В случае с Ю.Трифоновым видно, как в конце 1970-х и самом начале 1980-х минимально, но всё-таки смягчилась, пошла на уступки жесточайшая цензура: иначе "Старик" , "Время и место" , цикл рассказов "Опрокинутый дом" просто не были бы опубликованы в СССР, и власть, вполне возможно, получила бы в лице Юрия Трифонова ещё одного автора "тамиздата" .Возможность публикации за рубежом была "глотком свободы" для Ф.Искандера (полная версия романа "Сандро из Чегема" вышла на Западе в 1979 и 1981 годах, а повесть "Кролики и удавы" была опубликована в журнале "Континент" в конце 1979-начале 1980 года, для Андрея Битова (чей роман "Пушкинский Дом" вышел на Западе в 1978 году, а на родине, в полном виде, только в 1987-ом), для Владимира Корнилова и Лидии Чуковской. Вообще, это было очень важно для любого честного и талантливого писателя: знать, что он не обречён на молчание и забвение в случае тотального цензурного запрета, что как опасный, но реальный выход существует “тамиздат”.

Произведения, распространявшиеся в "самиздате" и "тамиздате" , несли в себе не только идеологическую смелость, но и некое новое эстетическое качество, предполагали художественное новаторство. Среди самиздатских текстов сaмым ярким примером здесь может служить поэма В.Ерофеева “Москва-Петушки” , а среди произведений авторов "третьей волны" эмиграции - "Москаа-2042" Вл.Войновича (сам жанр антиутопии был невозможен в Советском Союзе, да и сатира разрешалась лишь в смягчённом эстрадном варианте; при этом тексты М.Жванецкого, к примеру, распространялись с помощью "магнитиздата " , но не печатались типографским способом, в виде книг). Бесспорное эстетическое новаторство несла в себе проза Абрама Терца, произведения Василия Аксёнова, книги Саши Соколова ( "Школа для дураков" ,"Между собакой и волком" ) , роман Юрия Мамлеева "Шатуны" и его рассказы , написанные как в России, так и за рубежом, в эмиграции. Фантастика, гротеск, элементы мистики и сюрреализма отнюдь не поощрялись в советской литературе, но были весьма распространены в литературе эмиграции и в самиздате.
Самиздат и тамиздат не могли быть скучными! Это действительно очень важно, так как критерии читательского спроса помогал неподцензурнои литературе обрести и поддерживать достаточно высокий художественный уровень, а читателю - убедиться в том, что и при советской власти русская литература не сводится только к сводится только к А.Иванову и П.Проскурину, С.Щипачёву и Н.Грибачёву, И.Стаднюку и А.Чаковскому. "Вопреки литературе, нацеленной на "чего изволите" , - подчёркивала Н.Горбаневская ещё двадцать лет назад - на сталинско-ленинские премии, на дома творчества и персональные дачи, возникла реальная литература, рассчитанная на реального читателя, а не на одурманенного официальной идеологией потребителя, связанная обязательствами серьёзными: обязательствами честности перед литературным процессом, честности перед читателями, честности перед самим собой. И, связанная этими полузабытыми ценностями, литература осознала себя свободной."З Важно только помнить, что таким же требованиям честности перед читателем и самим собой отвечали и лучшие произведения В.Шукшина и В.Белова, В.Астафьева и В.Тендрякова, В.Распутина и Ю.Трифонова. Да, эти писатели работали в условиях цензуры, и часто тексты их бывали искорёженными, но в меру своих сил и таланта они также стремились говорить правду о страшной трагедии, пережитой Россией в ХХ веке.

В настоящее время на наших глазах происходит процесс слияния даже не двух, а трёх культур: собственно советской, русской оппозиционной культуры советского периода и культуры русского зарубежья. Это очень не простой, драматичный, временами парадоксальный, но неизбежный и плодотворный процесс. Стремительно заполнились "белые пятна" русской культуры ХХ столетия - не только в области литературы, но и в области истории, русской религиозной философии и эстетики, социологии, теории и истории искусства. Многочисленные и абсолютно разные по мировоззренческой и эстетической сути произведения, опубликованные за последние пятнадцать лет, создают все вместе иногда даже ощущение хаоса, но эти разномыслие и разнообразие абсолютно необходимы, они и означают свободу слова, которая пока ещё, слава Богу, существует в современной России.

Стремительно уходит в историю время "самиздата" и "тамиздата" , тридцатилетие 60-80-е. И с неизбежностью встаёт проблема мемуарного свидетельства. Читая, к примеру, недавно опубликованные дневники и мемуарные очерки Давида Самойлова ("Перебирая наши даты" , изд-во "Вагриус" , 2000) , убеждаешься, что жизнь самостоятельно мыслящего, совестливого русского интеллигента была просто непредставима в 1970-80-е годы без чтения самиздатского и тамиздатского потока литературы. Книги Авторханова и Роя Медведева, свежие номера "Континента" , статьи Андрея Сахарова и Александра Солженицына входят в круг чтения поэта, почти вытесненного в брежневское время во "внутреннюю эмиграцию" .Но были, конечно, и те, кто боялся и сознательно избегал литературы, обобщённо называвшейся антисоветской, и в их жизни "самиздат" и "тамиздат" не играли, быть может, никакой роли. Не будем преувеличивать и масштабов распространения неподцензурной литературы- как художественной, так и политической. Речь шла скорее о тысячах, а не о десятках тысяч читателей. Получить доступ к запрещённой литературе было очень непросто, а компетентные органы весьма исправно выполняли свою работу.

Как отразилось драматичное время - от "оттепели" до "перестройки"- в автобиографических и мемуарных книгах известных писателей, крупнейших режиссёров и актёров - таких, например, как Олег Даль или Олег Борисов? Как складывается облик этого времени, каким оно запечатлевается в многочисленных мемуарах, дневниках и записных книжках, опубликованных в последние годы? Ведь если о начале века, о пореволюционном времени и о жизни русского зарубежья "первой волны" мы узнаём из мемуарных книг и дневников И.Бунина, З.Гиппиус, В.Ходасевича, Г.Иванова, Н.Берберовой, К.Чуковского, М.Пришвина, Н.Мандельштам, то в летопись новейшего времени, 196О-8О-х, необходимыми составляющими входят книги "Бодался телёнок с дубом" А.Солженицына и "Спокойной ночи" А.Терца, повесть Лидии Чуковской "Процесс исключения" и её открытые письма, дневники; мемуарные свидетельства Владимира Лакшина и Григория Бакланова, Семёна Липкина и Анатолия Рыбакова, дневники Юрия Нагибина и Лeoнидa Зорина, воспоминания Андрея Вознесенского и Евгения Евтушенко. Уже изданы мемуарные сборники, посвящённые Сергею Довлатову и Иосифу Бродскому - и впереди, очевидно, ещё немало изданий, которые будут вызваны интepecoм ко вceму историческому периоду 6O-80-х, так и к личности крупного, значительного художника. Возможно, им будет отнюдь не эмигрант, а автор, работавший в советской литературе. С неизбежностью возникает вопрос об объективности или крайней субъективности свидетельства, о возможности документальной проверки, уточнения беллетризованных, тенденциозных или слишком эмоционально окрашенных воспоминаний. Многие былые кумиры померкнут, чьи-то репутации, скорее всего, будут пересмотрены, а доброе имя и вклад в русскую литературу второй половины ХХ века некоторых художников придется даже отстаивать, преодолевая новейшую конъюнктуру. Парадоксально, но факт: негативную оценку не только личности, но и художественного уровня книг Юрия Трифонова можно уже сегодня найти в публицистических и литературно-критических текстах представителей “третьей волны” эмиграции. Нелицеприятные высказывания в адрес Ю.Трифонова, содержащиеся в книге Юрия Дружникова "Русские мифы" (СПб, 1999), достаточно хорошо известны. Признавая , что это был "талантливый, большой писатель ", Ю.Дружников подчёркивает, что за возможность печататься Трифонов должен был расплачиваться с советской властью бесконечными компромиссами. Успех книг Юрия Трифонова у читателя объясняется им так: "То был взаимный вынужденный конформизм, тактика понятных обеим сторонам мелких хитростей улавливания и додумывания недосказанной правды. А ложь его читатель пропускал, прощал , сознавал , что надо”.4
Можно было бы сказать, что это поздняя искажённая оценка человека, жившего на Западе и обладавшего полной свободой слова, взгляд из сегодняшнего дня. Но есть и другие примеры того же рода. Григорий Свирский в книге литературных очерков "На лобном месте", изданной впервые в Лондоне в 1979 году, а в 1998 году переизданной в России, называет Юрия Трифонова "осторожным" писателем, которого хотя и обругали после публикации повести "Дом на набережной", но "обругали как-то бережно" , а "позднее вдруг стали славить, награждать заграничными командировками, "подымать" в советские классики. Бесстилевая (поразительное по слепоте заявление Г.Свирского! -Е.С.) проза Юрия Трифонова, с полунамёками, полураскаянием героев, выверенная, сбалансированная цензурными купюрами, неожиданно оказалась полезным громоотводом: пусть уж лучше советский читатель рвёт из рук Трифонова, а не Солженицына или, не дай Бог, Зиновьева!"5 Заметим попутно, что Г.Свирский, видимо, даже не допускает мысли, что и Солженицына, и Ю.Трифонова "рвал из рук" один и тот же читатель.


Ещё более резкую оценку Ю.Трифонову давал Михаил Геллер в обзоре печати от 11 сентября 1978 года, обвиняя писателя в прямых сделках с совестью, подтасовках и продажности. Раздражённый интервью Юрия Трифонова, данным писателем после поездки в США, М.Геллер пишет: "Быть может, однако, Ю.Трифонов платит советской власти и пo-другому -в своих книгах: в знаменитом романе " Дом на набережной" , в исторической повести "Старик". Размышляя о революции, гражданской войне, крестьянстве, Ю.Трифонов – по каплям - сочит неправду, выбрасывает имена нелюбезные цензорам, вставляет те, какие нужно. Известно, что когда кассирша в магазине ошибается при выдаче сдачи, она, по странному стечению обстоятельств, всегда делает это в свою пользу. Так и Трифонов -он всегда ошибается в пользу цензypы”.6 Создаётся впечатление, что Юрий Трифонов вызвал столь резкое неприятие в среде русской эмиграции "третьей волны" именно тем, что смог очень многое сказать в условиях цензуры, мастерски владея подтекстом, рассчитывая на понимающего, чуткого читателя. И при этом не был диссидентом, травимым КГБ, в поздние годы выезжал за границу. Разумеется, на какие-то компромиссы Юрий Трифонов действительно шёл, но сегодня, когда прошедшие десятилетия и лучшее, что было создано в литературе, пора оценивать в бытийных, экзистенциальных, а не бытовых категориях, честного ответа требует другой вопрос: А были ли среди эмигрантов третьей волны писатели такого масштаба и такого таланта, как Юрий Трифонов?

В период "перестройки" , 27.06.1989 года, Давид Самойлов сделал в дневнике следующую запись: "Брежневское время - становление инакомыслия. Оно овладело всем обществом. Но не переросло в свободомыслие. Свободомыслие - принадлежность свободной личности. А она ещё не народилась. Пока мы пришли лишь к разномыслию и радуемся ему.”7 В победе разномыслия над единомыслием, великого многообразия над единообразием и мёртвой буквой официоза неподцензурная литература - как в Советском Союзе, так и за рубежом - сыграла, конечно, очень значительную роль. Но и лучшие книги Юрия Трифонова, Валентина Распутина, Василя Быкова, Булата Окуджавы, Андрея Битова, Фазиля Искандера, Василия Шукшина, Александра Вампилова медленно, но неустанно выполняли необходимую духовную работу, способствуя прозрению читателя и приучая его к критичному, самостоятельному мышлению. Вода - камень точит. Слово правды сумело пробить себе дорогу, несмотря на все запреты.
ПРИМЕЧАНИЯ:

1."Новый Архипелаг, или Конец эмигрантской литературы". Интервью
Марины Адамович с Александром Генисом // Континент, №102,(1999,
№4). С. 406.
2. Топоров Виктор. Когда тайное становится ...скучным // Постскриптум ,
1998, №З. С. .267.
З. Континент свободы. Расширенное заседание редколлегии "Континента ".
Берлин, 5-7 ноября 1977. Cокращенная стенограмма // Континент, № 100
(1999, № 2). С. 247.
4. Дружников Юрий. Русские мифы. СПб. 1999. С. З26.
5. Свирский Григорий. На лобном месте. Литература нравственного
сопротивления. 1946-1986. М. , 1998. С. 440.
6. Геллер Михаил. Российские заметки. 1969-1979. М. , 1999. С . 479.

7. Самойлов Давид. Перебирая наши даты.- М. , "Вагриус", 2000. С. 49З.



Похожие:

Роль \"самиздата\" и \"тамиздата\" в социокультурной ситуации 1960-80-х годов icon1. Владимир Высоцкий – бард xx-го века. Опыт бесцензурной поэзии. Высоцкий-актёр. Новый статус “народного поэта”
Вторая половина брежневского времени (1973 – 1981 годы): расслоение общества и всеобщая “тихая оппозиция”. Расцвет “самиздата” и...
Роль \"самиздата\" и \"тамиздата\" в социокультурной ситуации 1960-80-х годов icon«Культурное наследие г. Якутска и республики» Анализ социокультурной ситуации
Социальная среда оказывает большую роль в становлении и развитии его личности. И именно школе принадлежит важная роль – избрать наиболее...
Роль \"самиздата\" и \"тамиздата\" в социокультурной ситуации 1960-80-х годов iconКонституирующая роль символа в социокультурной реальности
Квасова И. И., Кондратьева Ю. Б. Конституирующая роль символа в социокультурной реальности
Роль \"самиздата\" и \"тамиздата\" в социокультурной ситуации 1960-80-х годов iconАнализ социокультурной ситуации

Роль \"самиздата\" и \"тамиздата\" в социокультурной ситуации 1960-80-х годов iconАнализ социокультурной ситуации в с. Сеген-Кюёль Кобяйского улуса рс (Якутия)

Роль \"самиздата\" и \"тамиздата\" в социокультурной ситуации 1960-80-х годов iconРазработка урока по музыкальной литературе для учащихся музыкального отделения дши «Отечественная музыкальная культура 1960-1990-х годов»
Углубление и систематизация знаний по отечественной музыкальной культуре 60-90 годов XX века
Роль \"самиздата\" и \"тамиздата\" в социокультурной ситуации 1960-80-х годов iconПосунько Ж. О. Роль социокультурной среды и коммуникаций в восприятии террористических рисков1

Роль \"самиздата\" и \"тамиздата\" в социокультурной ситуации 1960-80-х годов iconЧитательская аудитория рнб в изменяющейся социокультурной ситуации
Влияние социокультурных изменений на формирование читательской аудитории рнб
Роль \"самиздата\" и \"тамиздата\" в социокультурной ситуации 1960-80-х годов iconПонятия и вещи
«История театра», «Театр и современность» и в целом посвящен сценической практике и бытованию театра в предшествующие эпохи и в современной...
Роль \"самиздата\" и \"тамиздата\" в социокультурной ситуации 1960-80-х годов iconСеминар Испанское барокко XVII в. Кальдерон «Жизнь есть сон» Вопросы
В чем особенности исторической и социокультурной ситуации в Испании XVII столетия?
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org